Авантюрные события (приключения) в жизни «простого советского милиционера-попаданца» в «непростое» советское время продолжаются.
Все ранее задуманные планы на сегодняшний день рухнули и полетели коту под хвост. Приехавшие коллеги из Советского РОВД, незлобливо поручкавшись со мной, сходу включились в работу. Персонал скорой занялся недострелённым злодеем Уткиным. Чуть позже заявился дежурный следователь Советской районной прокуратуры Таланов. Пришлось отвечать на все его вопросы. Скрывать мне было почти что нечего и я обошелся без вульгарных измышлений и придумывания параллельной правды. Сергей Геннадьевич следователем был толковым и мы с ним уложились в рекордные полчаса.
— Сам понимаешь, Корнеев, потом мы с тобой еще побеседуем! Более обстоятельно, — порадовал он меня.
Нож и две гильзы нашли и приобщили сразу. А пули, в том числе ту, которая измочалила вздорному Николаю Васильевичу правую кисть, искали очень долго.
Когда прокурорский следак осматривал и описывал нож, я, пользуясь, как на «Поле чудес» веселым случаем, его, то есть, этот самый нож, тоже подробно рассмотрел. И с глубочайшим удовлетворением отметил, что рукоятка зэческой самопальной финки, как и рука злодея, также пострадала. Причем, серьёзно пострадала. Тупая пээмовская пуля, имеющая солидную останавливающую способность, изрядно повредила наборный разноцветный плекс рукояти. Сложившаяся ситуация позволяла мне чувствовать себя вполне спокойно. Правомерности у меня было с запасом, хоть отбавляй. По большому счету, первый предупредительный выстрел при данных обстоятельствах был желателен, но необязателен. Наличие ножа в руке преступника позволял мне сразу стрелять на поражение. Однако и он, этот необязательный выстрел, был благоразумно мною произведён. А второй пулей я и вовсе намертво доказал и закрепил факт нахождение ножа в руке у криминального шпалопропитчика Уткина. Трассологическая, баллистическая и судебно-медицинская экспертизы будут самым лучшим доказательством моей правоты и на съедение прокуратуре меня не отдадут.
Теперь этот благоухающий креозотом дамский угодник с вызывающе нестандартными мудями, при всём своём желании и босяцком фарте не сможет отрицать главного для меня обстоятельства. Того самого обстоятельства, которое и сподвигло меня на применение табельного оружия. Уткин никак не опровергнет присутствия «холодняка» в своей правой руке на момент обострения наших с ним разногласий. Не удастся ему это, даже, если вдруг окажется, что он внебрачный племянник областного прокурора. От двух ненужных мне свидетелей я, будучи необычайно умным и предусмотрительным, также вовремя избавился. А нужный очевидец вооруженного нападения на работника милиции, у которого фамилия Гриненко, меня, думаю, не подведёт. И даст не только правдивые, но и нужные мне показания. Учитывая данные факторы, я даже не сомневался, что при любых, пусть даже самых неблагоприятных раскладах, применение мной оружия будет признано правомерным. Как прокуратурой, так и моим вышестоящим милицейским руководством.
— Корнеев, твою мать, будь любезен, скажи, какого хера тебе здесь было надо? — раздраженно раздалось сбоку, — Тебе, что, в своём районе тесно? Ну объясни, вот нахера ты здесь пальбу устроил?
Обернувшись, я увидел в двух шагах от себя Колю Яхина. Когда я нёс службу еще в Советском, он был там старшим участковым. Наверное, он и сейчас занимает эту почетную, но почти расстрельную должность. И таки да, Партизанская шестьдесят четыре, где прописан скандальный шпалоносец Уткин, это, кажется, его земля. Тогда получается, что влип Николай со своим поднадзорным тёзкой. Здорово влип. Переживает теперь Коля, как бы не попёрли его из внутренних органов в народное хозяйство выполнять пятилетку за три года. И попрут его, как в таких случаях водится, без выходного пособия.
— У тебя хоть рапорта о его проверках по месту жительства есть? — сочувственно, вопросом на вопрос ответил я бедолаге Яхину, — Ты имей в виду, Коля, на нём хулиганка висит, изнасилование и вдобавок еще несколько эпизодов квартирных краж!
Старший лейтенант Яхин побледнел и перекосился ликом, как от жуткой зубовной боли и сопутствующего ей не менее острого приступа геморроя.
— Нет рапортов, — окончательно скис Яхин, — Собирался на днях его навестить, он же только-только освободился, сука! А я за двоих уже месяц пашу! Еле успеваю почту и материалы исполнять! Ты скажи, Корнеев, когда мне еще надзорников проверять⁈ Думал, выйдет Горюнов из отпуска, тогда и отработаю всех своих подучетников сразу. Я всего три выходных за этот месяц отгулял, семьи не вижу! Эээ! Кому это интересно⁈ — старлей обреченно махнул рукой. — Сейчас проверялы понаедут из города и области, вцепятся зубами и начнут жилы тянуть!
