Станислав впечатлился приведённой мной гиперболой настолько, что непроизвольно вздрогнул и бросил в мою сторону быстрый и какой-то странный взгляд. Что ни говори, а у большинства оперов преобладает ассоциативное мышление. И рисовать в своей голове разнообразные картинки они умеют неплохо. Видимо и Гриненко был на это заточен. Или же дело обстоит проще и он когда-то имел возможность лицезреть тёщу майора Тютюнника. И как объект страстей она его не привлекает. В любом случае, будет правильно приложить все усилия и уберечь его от грядущих антагонизмов в отделении Октябрьского УР.
— Дружище, ты просто поверь мне на слово и не сомневайся, что до печеночных колик обидится твой начальник. Смертельно обидится, как только переступит порог твоей новой хаты! Или даже до кровавого поноса обидится! И это тебе мой второй аргумент! Короче, Стас, я бы на твоём месте в ближайшие год-два затаился. И вообще никого из нашего РОВД домой к себе не звал! Ни на новоселье, ни на именины, ни на Новый год. Да, я не спорю, мужики у вас в розыске неплохие и с большинством из них на ствол и на нож пойти можно. Не забздят и не подставят! Но ты попомни мои слова, не простят они тебе твоей новой хаты! Точно тебе говорю, Стас, не простят!
Похоже, что в эту сторону мой товарищ своих мыслей не катал и каких-либо подвохов с этого края жизни не предвидел. Просто взял и простодушно забыл, как сразу же после выделения ему квартиры заводом, нас с ним выдернули на ковёр к начальнику райотдела. Где, в общем-то, далеко не самые подлые Дергачев и Захарченко, пойдя на поводу у зажлобившего суки Тютюнника, последовательно пытались рэкетнуть Стаса на выпавшее ему счастье.
— Стас, ты просто пойми, каждый думает, что он не каждый! — бросая короткие взгляды на друга, я пытался понять, доходят ли до него мои слова, — И еще постарайся понять, что у нас у каждого в голове вбиты свои собственные представления о справедливости в этой жизни!
Гриненко с невесёлым лицом сидел и, уставившись неподвижным взглядом в лобовое стекло, молчал. Хотя мне показалось, что мои доводы были им услышаны и поняты.
— Они уже деньги на подарок собрали! — выдавил он и опустил голову, — Ты прав, теперь и я сам это понимаю. Но сказать мужикам, чтобы не приходили, я не смогу. Они почти все с женами будут!
Выдавив из себя последнюю фразу, Станислав от полноты высоких чувств ударил себя кулаком по коленке. По всей видимости, только сейчас осознав, какую грязную бомбу он сам себе подсунул под задницу. Бездомные коллеги-опера, в подавляющем своём большинстве проживающие в клоповниках общаг и коммуналок, само собой, жилищным контрастом насладятся от всей души. И оценят этот самый контраст в полной мере. А вот что будет с воспалившейся психикой их жен? Которые самым тщательным образом рассмотрят всё до последней плашки паркета, об этом даже мне думать сейчас не хотелось.
И вряд ли когда такое желание появится. Тем более, что никто особо и не скрывал моего посильного участия в квартирном вопросе друга. Тот же Гусаров уже однажды обращался ко мне с просьбой повторить реализованную схему. Чтобы и его семейству улучшить жилищные условия. И хрен ты ему объяснишь, что случай присунуть принцессе деревенскому конюху выпадает до крайности редко. Если только он вообще кому-то и когда-то выпадает. А ведь я собирался переводиться к ним в отделение розыска! Н-да…
Нет, не завидую я коллегам Станислава, ибо жизнь их в самом скором времени заиграет новыми и ослепительно яркими красками. Уж кто-кто, а Марина постарается. Для меня теперь самое главное, взять с этого семейства обет молчания. Пусть на своих щедрых родителей все стрелки переводят!
До райотдела мы ехали молча. Грузить друга обязательствами я не стал. Он и без того загружен. Да и время на то у меня еще будет.
Чтобы не дразнить гусей и не привлекать к себе лишнего внимания, в РОВД мы просочились через разные входы. До своего коридорчика я добрался без помех, никому не попавшись на глаза. И уже расслабился, сунув ключ в замок двери.
— Наконец-то появился! — услышал я за спиной голос Лидии Андреевны, — Срочно иди к Данилину, он тебя обыскался!
Обернувшись, я шагнул ей навстречу.
— У тебя люди есть в кабинете? — придвинулся я к ней вплотную, никак не отреагировав на данилинское беспокойство и желание меня увидеть.
— Нет, — удивилась она и попыталась отступить от меня назад, но я этого ей не позволил, — Не трогай меня! — зашипела она, отталкивая мои руки, которыми я по-товарищески облапил её ягодицы, — Не смей!
— Любимая, если б ты только знала, как я по тебе скучал всё это время! — начал я заталкивать Зуеву в её кабинет, — Угостишь меня чаем? И еще я бы чего-нибудь покушал! У тебя там случайно никакой котлетки не завалялось?
Постепенно затолкав Лиду в её же кабинет, я привычным движением крутанул барашек замка, отрезая нас от всего остального суетного мира. И только после этого всерьёз взялся за филейные части любимой барышни.
