— Товарищ старший лейтенант… Товарищ Корнеев… Ну зачем же вы так! — глухо и с перерывами донеслось из трубки, — Ведь мы же с вами одно дело делаем! Да и зачем нам беспокоить товарища Муравьёва такими мелочами⁈ Мы же с вами все свои вопросы вполне можем порешать в рабочем порядке! Сами!!
С чувством глубочайшего удовлетворения я понял, что лёд тронулся. Но обольщаться промежуточным успехом посчитал недальновидным и даже глупым. Этих сидоренок надо не на крючок седьмого номера подсекать, их надо глушить динамитом и еще потом страховаться электроудочкой. Иначе они, как навазелиненные глисты, в любую секунду могут соскользнуть со сковородки. Впрочем, нет, только не в этом случае и не сегодня…
— Ты мне это брось, Сидоренко! Ты, Сидоренко, как я вижу, доброго отношения к себе не понимаешь! — решил я всё же забросить в водоём подполковника страхующую рыболовную снасть, которая в простонародье называется динамитом, — Дело это цыганское ты наверняка видел своими глазами и прекрасно знаешь, что и не дело это вовсе, а самое натуральное говно! Где грубейшим образом нарушены все нормы нашего родного советского Уголовно-процессуального кодекса! Но ведь тебе, Сидоренко, наш советский УПК не писан? Так, Сидоренко?!! Ты же хер ложил на наши советские законы, я правильно тебя понял⁈
— Молчать!! — в ответ на попытку что-то промычать из Кировского РОВД я гаркнул так, что едва сам не обоссался от испуга. Уж больно громко и неожиданно у меня получилось рассердиться.
А у Данилина, непроизвольно дёрнувшегося от моего дикого рёва, его тлеющая сигарета, прилипшая к губе, упала куда-то вниз.
— Молчать, Сидоренко! — уже тише повторил я, вспомнив, что звукоизоляция перегородки между кабинетом шефа и группой учета не годится ни к черту, — Ты сукин сын, Сидоренко, вот что я тебе скажу! А еще ты правовой нигилист и подлый антисоветчик! Тебя самого надо гнать из партии и судить закрытым судом военного трибунала! Ну да ничего, Сидоренко, мы с московскими товарищами тебя обязательно прищучим! В обком и в газету уже пришли коллективные жалобы от советских трудящихся! Так что ты жди, Сидоренко, жди привета от родной партии и от Генеральной прокуратуры! Персонального привета жди, сука!
— Товарищ Корнеев!.. — как только я умолк, чтобы набрать в грудь воздуха для новой тирады, вклинился в мой изобличающий монолог кировский подпол. — Това….
— Молчи, Сидоренко, ты уже и так наговорил себе на изгнание из партийных рядов, и на позорное увольнение из советской милиции! — прервал я его, злорадно припомнив, как он поначалу пытался отмолчаться, — Да, пожалуй я так и сделаю! Я прямо сейчас напишу подробный рапорт и с твоим цыганским делом к товарищу Севостьянову поеду! Он в отличие от тебя, Сидоренко, несмотря на то, что в ЦК КПСС работает, законы наши советские уважает и блюдëт! Я ему всё как есть расскажу и объясню. Объясню, генерал-полковнику как ты решил дурака из него сделать и сманипулировать его добрым ко мне отношением! Лишь бы свою грязную задницу прикрыть! Вот тогда мы и посмотрим, Сидоренко, как он вашу афёру с передачей этого тухлого дела повернёт! И как душить вас он будет, мы тоже посмотрим! На увольнение с пенсией ты даже не надейся! Даже, если выслуга у тебя есть, всё равно вылетишь из МВД по отрицательным мотивам! С волчьим билетом и до самого конца твоей жизни!
Услышав из трубки неясные хрипы и всхлипы, я немного охолонул. Вовремя сообразив, что надо закругляться и выходить из образа тирана. Если честно, то я просто-напросто испугался, что кировский подпол сейчас скопытится и экстренно будет увезён в кардиологию. И вот тогда я точно останусь на бобах! Надо было уже как-то приходить к общевыгодному консенсусу. В конце концов, мне нужен транспорт и люди, а не обосравшийся Сидоренко, овощем лежащий в реанимации.
— Ну и что ты мне скажешь, подполковник? — уже нормальным человеческим голосом и не так громко обратился я к старшему коллеге из другого района, — Проснулась у тебя совесть? Она у тебя вообще есть, эта совесть?
Сначала из трубки слышались непонятные звуки и только потом невнятная речь. В которой с трудом узнавался голос следственного подполковника. Шмыгая носом Сидоренко клялся и божился, что всё потребное следственному отделению Октябрьского РОВД братья-кировчане выделят немедленно и в тех объёмах которые были запрошены. А, если надо что-то еще, то он обязательно и со всей своей дорогой душой!
— Это ты уже с моим руководством, с Алексеем Константиновичем Данилиным обговаривай, Сидоренко! У нас здесь он самый главный! И не дай тебе бог, Сидоренко, меня обмануть! Второй раз я тебя уже не пожалею!
Не прощаясь с телефонным визави и больше не слушая его клятв, и причитаний, я протянул трубку своему начальнику.
— Я на тюрьму сейчас, товарищ майор! К цыганам! — известил я своё руководство. — Очень много работы, очень!
