— Эх, Матвей Осипович, на что только не приходится идти ради вашего материального благополучия и душевного спокойствия! — вздохнул я и удрученно помотал головой, — Видит бог, не хотел я лишней крови! Ну да ладно, избавлю я вас от этого Матыцына! Недели две вы уж как-нибудь потерпите, не больше! А мы пока подберём и на Матыцына материал. Так что можете его не опасаться, я заявляю вам это со всей своей ответственностью!
Не обращая внимания на выпученные глаза Альбины, я вытолкнул Яхновича в темноту коридора. И уже там выставил ему встречное условие.
— Но за эту дополнительную услугу вы мне подберёте кухню! Тоже импортную и такого же класса, как эта чертова «Адриатика»! И сроку вам на всё про всё — неделя!
Был старый сейф вполне обычным.
Надёжен, несгораем, строг.
Он тайны следствия привычно
И добросовестно берёг.
Не чаял он такой напасти —
Сгорая от стыда насквозь,
Упором для любовной страсти
Служить теперь ему пришлось.
Далее процесс покупки злосчастного гарнитура уже проходил буднично и без каких-либо эксцессов. Наистрожайше предупредив Гриненок о неразглашении тайны относительно подлинного бенефициара мебельной сделки, я пошел в кассу оплачивать их интерьерные амбиции. Которые, между прочим, обошлись мне в изрядную копеечку. И размеры той «копеечки», хочу отметить, превысили цену новых «Жигулей» первой модели почти на полторы тысячи рублей! Что бы там ни говорили, но югославский овёс, даже в нынешние совковые времена, неподъёмно дорог.
Сам Гриненко, узнав, что неприличная мечта его супруги неумолимо превращается в реальность, шумно дышал, пятнел лицом и суетливо прятал руки в карманах. То и дело возвращая их на волю. И старательно гасил на своём милицейском фэйсе несвойственную любому оперу глуповатую улыбку. Снова и снова возникающую там вновь. А его мадам, окончательно осознав необратимость эпохального приобретения, больше уже не выглядела нищей родственницей на городских поминках у богатых родственников. Подобострастная робость с её лица куда-то исчезла и теперь она с достоинством непрестанно оглядывала, и ощупывала вожделенный гарнитур. По-хозяйски и без малейшего стеснения открывая рельефные створки и выдвигая многочисленные ящики. Так же украшенные богатым резным массивом ореха. И на чрезвычайно заинтригованных происходящим действом магазинщиц Марина теперь посматривала без какой-либо прежней сервильности. Наоборот, всех окружающих она оглядывала с умеренной снисходительностью. Пока еще, с умеренной…
— Слушай, а ты кто такой? — преградила мне путь пышнотелая курильщица халявного Мальборо, когда я, расплатившись через зарешеченную «кормушку», уже вознамерился покинуть кассовый закуток. — Признавайся, откуда у тебя такие деньжищи? И как тебе удалось Матвея Осиповича убедить?
Отшучиваться мне было лень, но и правды о происхождении своих золотовалютных запасов тоже говорить не хотелось. По причине некоторой специфичности этой правды. И её радикальных противоречий с советским уголовным законодательством. А еще меньше я был настроен пересказывать наш разговор с тамариным директором.
— Наследство! — не вдаваясь в лишние подробности, неопределённо пожал я плечами, отгоняя неприятные воспоминания о тех, чьё бабло мне довелось унаследовать, — И к тому же в отличие от тебя я не курю! — неодобрительно кивнул я на выглядывающую из её кармана красно-белую пачку. — Ты, душа моя, бросала бы дымить! Глядишь и сама тоже разбогатеешь…
— Ага, болтай больше! — не поверила мне Тамара, — Небось предки где-нибудь при посольстве в какой-то Африке пристроились? Или они у тебя на северах пашут?
— Увы, красавица, нет у меня никаких предков! Совсем нет! — вздохнул я грустно, — И давно уже нет. С малых лет сиротствую я!
Окинув взглядом задорные формы живого препятствия, я сразу же ощутил недвусмысленные позывы лейтенантского организма. Вполне естественные, но не совсем приличные. Подавив в себе внезапно появившиеся нерабочие настроения, я деликатно обошел выпирающие из синего халата выпуклости. Здраво просчитав, что еще одну привлекательную, но всё же обременительную обузу, Боливар не вывезет. Просто-напросто ни по временным, ни по нервным затратам не сдюжит. Особливо, если еще учесть, что не за далёкими горами маячит моя почетная, но оттого не менее позорная капитуляция. В кругах малодушных и ранее уже сдавшихся подкаблучников стыдливо прозываемая семейной жизнью.
— Ты когда товар принимать будешь, то кроме инструкции по сборке, обязательно опись у завскладом потребуй! — не пропуская, слегка придавила меня бедром Тамара, — Там в комплекте кроме мебели еще набор льняных скатертей и столовых салфеток должен быть! В отдельной упаковке.
