— У нее нарощенные волосы? — Спрашиваю я, а он кивает. Я улыбаюсь, но затем качаю головой — А если бы на ее месте оказались люди, что мучили тебя в школе, смог бы ты быть настолько уверенным перед ними?
— Мы сейчас не обо мне говорим, — он упирается в меня жестким взглядом. А после закрывает свои книги и скрещивает руки на груди. — Мы о тебе говорим.
— Я больше не хочу, чтобы мы говорили обо мне. От этого у меня голова начинает болеть. — Я беру маркер со стола и вставляю его в колпачок. — Как ты смотришь на то, чтобы посвятить этот день учебе. У меня накопились проекты, которые нужно закончить.
Он вздыхает и собирает книги в стопку, прежде чем уйти от стола. — Прекрасно, но когда я вернусь в комнату, то добавлю в список пункт "не позволяй никому унижать себя".
Прошла неделя с моего последнего разговора с Келли. Он был во время приезда Дейзи, который закончился бессмысленным сексом и вялым прощанием. Не могу сказать, кто кого избегает, но чем больше времени я не вижу Келли, тем больше я о ней думаю.
Еще вчера моя мама приезжала в общежитие, якобы навестить меня, когда была в городе, но все это чушь собачья, которую она использует каждый раз, как предлог в перерывах между своими попойками, чтобы сходить в спа-салон и протрезветь. Ее вечные спутники жизни это обезболивающие и вино. Столько сколько себя помню, всегда задавался вопрос, почему она не останавливала драки. Как-то я пытался поговорить с ней по поводу отца, но она, казалось, не особо стремилась что-либо менять.
— Ну, ты просто должен больше стараться, — сказала она, делая глоток вина. Капли упали ей на рубашку, но она, кажется, этого не заметила. — Иногда плыть по течению – лучшее, что мы можем сделать. Это жизнь, Кайден. Твой отец хороший человек. Он дает нам крышу над головой, то, чего нет у многих в этом мире. Без него мы были бы на улице.
Я стоял на другом конце стола, сжимая и разжимая кулаки.
— Но я стараюсь, выкладываюсь по полной, а он только злее становится.
Мама перевернула страницу в своем журнале, и я посмотрел ей в глаза, она похожа на привидение. Отсутствующая. Потерянная. Такая же, как и я в душе.
— Кайден, я ничего не могу сделать. Прости.
Я покинул комнату очень злым, желая, чтобы на пару долбанных минут она могла стать другой. Той, что могла ходить на вечеринки и благотворительные вечера, улыбаться всем. Той, что не является гребаным зомби, сидящем на лекарствах.
***
— Какого хрена с тобой творится сегодня? — Люк швыряет мяч далеко в поле, вне моей досягаемости. Мы сейчас, собственно как и всегда, потные и истощенные, но я никак не могу успокоиться.
— Может закончим на сегодня? — его щеки красные под шлемом, а футболка пропиталась потом. — Я чертовски устал. Тренировка закончилась два часа назад.
—Да, наверное. — я пинаю мяч, и он отлетает в сторону трибуны. Там сидят Келли и ещё какая-то девушка, с книгами, делая вид, что занимаются.
Я смотрю на пепельно-серое небо и поле окружающее нас. — Сколько уже времени?
Он пожимает плечами и идет к раздевалке, на ходу снимая шлем.
— Я не знаю, но уже довольно поздно.
Я следую за ним, но боковым зрением все же замечаю Келли, сидящую на траве под огромным деревом на краю поля. Около нее лежат страницы и вырезки из газет, в которых она что-то подчеркивает.
Внезапно я осознаю, что, может быть, не девушка избегает встречи со мной, а я с ней. Потому что никогда я еще не чувствовал такого. Мне никогда не снились грязные сны. Я никогда ни о ком не заботился. А мое сердце еще никогда так не стучало при виде одного единственного человека.
Решительно расслабляя ремень под подбородком, я снимаю шлем и двигаюсь в сторону Келли. Она настолько поглощена своими записями, что не замечает меня. Я с легкостью перекидываю ноги через забор и останавливаюсь в нескольких шагах от девушки.
Ее волосы завязаны в неаккуратный пучок на макушке, куртка болтается на талии. Она собирается посмотреть поближе еще что-то, когда моя тень падает на нее, и девушка вздрагивает, резко поднимая взгляд. На секунду мне показалось, что сейчас она вскочит на ноги и убежит.
Келли глубоко вдыхает. — Ты напугал меня.
— Догадываюсь. — Я провожу рукой сквозь влажные волосы, медленно присаживаясь рядом, чтобы не напугать ее снова. Если я правильно понял, то она не любит людей, без предупреждения вторгающихся в ее личное пространство. — Что ты тут делаешь?
Она смотрит то на меня, то на бумаги.
— Домашнюю работу. Я люблю временами выбираться сюда, — она вдумчиво всматривается в горизонт. — Это помогает мне вспоминать те времена, когда я смотрела на тренировки отца.
— Я не помню, чтобы ты когда-нибудь была на них, — сказав это, я чувствую себя последним мудаком. — Сколько тебе было лет, когда ты в последний раз приходила туда?
— Я делала это в течение многих лет, — она сглатывает и утыкается в бумаги, — Кроме того, у меня нет возможности заниматься в общежитии все время. Моя соседка... ну, иногда... — её щеки вспыхивают, и я улыбаюсь тому, как мило и по-настоящему невинно она выглядит. — У нее очень много парней.
Я потираю нос, чтобы не засмеяться над ней.
