— Ты всегда можешь рассказать мне, — говорю я. — И позволь мне самой судить на счет этого.
Он закрывает глаза.
— Ты бы не захотела быть со мной, если бы узнала.
Я глубоко вдыхаю, готовая сказать что-то, что пугает меня до чертиков.
— За последние шесть лет я боялась практически всех кроме Сета, но он и я разделили эту связь, и я доверилась ему довольно быстро. То же самое было и с тобой. В тот день, когда мы полезли на скалы, казалось, что я была в ужасе, так оно и было - просто идти около тебя и позволить помочь подняться на уступ - было огромным шагом для меня. Я доверилась тебе и это кое-что значит.
— Я хочу рассказать тебе, — тихо говорит он. — Но не знаю смогу ли.
— Ты рассказал мне о своем отце.
— Да, но это совсем другое. Это...
— Где, черт возьми, ты был? — Отец Кайдена заворачивает за угол, одетый в темно-синий спортивный костюм, его лицо ярко-красное, а руки сжаты в кулаки. — Ты должен был идти... — Он замолкает, когда видит, что я стою возле Кайдена. — А ты кто такая?
Я на автомате хватаю руку Кайдена.
— Келли Лоуренс.
Узнавание проблескивает сквозь его сердитый взгляд.
— О, ты дочь тренера Лоуренса?
Дежа-вю.
— Да, мы встречались несколько раз.
Он смотрит на меня некоторое время, словно хочет заставить меня скрутить в клубок. Наконец, он переводит свой пристальный взгляд на Кайдена.
— У нас тренировка сегодня утром. Помнишь?
Рука Кайдена напрягается вокруг моей.
— Да, извини. Я проспал и должен отвезти ее домой, так что пока не могу.
Он сжимает и разжимает кулаки, а вены на его шеи вздуваются.
— И сколько тебя не будет?
Кайден пожимает плечами.
— Не знаю, возможно, тридцать минут или около того.
Мистер Оуэнс раздраженно смотрит на меня.
— Почему она не может сама доехать? У нас есть планы.
— Нет, у тебя планы, — отвечает Кайден, а затем напрягается, когда лицо его отца искажается гневом. — Ты просто считаешь, что я должен им следовать.
— Извини, это ты со мной разговариваешь? — Страх, который он источает – чертовски пугает, и мне хочется нырнуть за Кайдена и спрятаться. — Потому что, мне кажется, ты забыл какие здесь правила и последствия от забывчивости этих правил.
— Я должен идти. — Дыхание Кайдена прерывистое, пока он, держа меня за руку и таща за собой, обходит своего отца.
— Кайден Оуэнс, — кричит он. — Тебе лучше не уходить от меня.
Кайден и я мчимся к грузовику, припаркованному на подъездной дорожке под деревьями.
— Черт бы тебя побрал! — кричит его отец нам вслед.
Кайден помогает мне забраться в грузовик, и затем сам запрыгивает в внутрь со стороны водителя и заводит двигатель. Посередине двора стоит отец Кайдена и смотрит на нас мрачным взглядом. Мои мысли возвращаются к той ужасной ночи и к тому, на что способен этот человек.
Колеса начинаю движение, когда мы выезжаем на дорогу, и Кайден сильнее давит на газ так, что деревья по сторонам начинают сливать воедино. Мы молчим долгое время, прежде чем Кайден начинает говорить.
— Можешь отправить Люку сообщение? — он протягивает мне свой мобильный. — И напишешь ему, чтобы потусовался внизу, пока я не вернусь?
Я кивая, беря его телефон, и просматриваю список контактов, пока не нахожу имя Люка.
— Как думаешь, он пойдет вниз и будет кричать на Люка? — Спрашиваю я, отправляя сообщение.
Он качает головой, а пальцы напрягаются вокруг руля.
— Так он поступает только со своими детьми.
Я кладу телефон на приборную панель и пододвигаюсь ближе к нему.
— Кайден, не думаю, что тебе стоит возвращаться туда. Что если он что-нибудь сделает тебе?
— Со мной все будет нормально. Это не то с чем я не смогу справиться. — Его голос резок, и я начинаю отодвигаться назад. — Нет, остановись. — Он быстро кладет руку мне на бедро. — Извини. Я не должен был быть резок с тобой. Просто это то, что я делаю. Так было всегда. Это моя жизнь.
— Ладно, тогда сделай так, чтобы это больше не было твоей жизнью, — говорю я, и мой голос срывается на умоляющий тон.
Он поворачивается ко мне, с сомнением в глазах, словно это вообще не вариант.
— И что я буду делать? Никогда не вернусь туда? Все так чертовски запутано, и он к тому же все еще мой отец. Тот дом, где я вырос - мой дом.
— Он не должен быть им больше. Просто уйди, — отвечаю я, пытаясь понять, что же сказать ему, чтобы заставить его передумать. — Останься со мной. Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой обращались подобным образом. В тебе столько всего хорошего, и ты достоин лучшего. — Мой голос дрожит. — Пожалуйста, пожалуйста, просто останься со мной.
Он тяжело сглатывает, его глаза широко раскрыты.
— Ты позволишь мне сделать это?
Я киваю головой, мое сердце болит за него, и я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к его.
— Конечно. Я не хочу, чтобы ты возвращался к нему. Он... почему он такой?
