— Боюсь своего брата? — я делаю вид, будто не понимаю, молясь Богу, чтобы Кайден не понял, опасаясь того, что случится, если он узнает.
— Не делай этого, — говорит он серьезно, касаясь рукой моей щеки. — Ты боишься Калеба. Это он… это был он?
— Да, — я не собиралась этого говорить, слова сами вырвались наружу. Я смотрю на него, слушая, как бьется сердце у меня в груди, как поет ветер, как где–то рушится чей–то мир.
У Кайдена словно ком в горле.
— Келли… я… тебе надо рассказать кому–нибудь. Ты не можешь позволить ему спокойно жить дальше.
— От этого не будет никакого толку. Слишком много времени прошло, даже копы ничего предпринять не смогут.
— Откуда ты знаешь?
Пожимаю плечами, чувствуя себя отрезанной от мира.
— Я когда–то искала информацию… чтобы знать, что у меня не осталось другого выбора. Что сделано, то сделано.
Он качает головой, плотно сжав челюсти.
— Это несправедливо.
— Твоя жизнь тоже несправедлива, — говорю я, желая вернуться в свой собственный мирок. Я хочу обратно. Пожалуйста, Боже, верни меня обратно. — Мир вообще несправедлив.
Тишина опускается вокруг, потом все рушится, когда я бросаюсь Кайдену на грудь, слезы льются из глаз, секрет, который носила в себе, разбивается на мелкие осколки. Кайден поднимает меня на руки, несмотря на мои протесты, прижимает к себе и несет вверх по лестнице в мою комнату, а я рыдаю, избавляясь от скопившихся за все эти годы слез.
Он ложится на кровать вместе со мной, я утыкаюсь лицом ему в грудь. Спустя какое–то время перестаю плакать, и мы лежим неподвижно, ощущая боль друг друга. В конце концов, я засыпаю в его объятиях.
После того, как Келли засыпает, я наблюдаю за ее дыханием, пытаясь понять, есть ли в нашем мире смысл. Ярость бушует внутри меня, словно чертов шторм. Я хочу убить Калеба. Забить его до смерти самым болезненным способом.
Когда слышу, что ее брат и Калеб выходят из дома, садятся в машину, смеясь, говорят о какой–то вечеринке, внутри меня что–то врывается. Вся скопившаяся злость выходит наружу, и внезапно я понимаю, как должен поступить.
Келли спасла меня той ночью от избиения, которое я вряд ли бы пережил, но помимо этого она спасла меня от самого себя. До нее я умирал изнутри; у меня вместо сердца была пустая дыра.
Аккуратно вынимаю руку из–под ее головы, беру телефон и тихо пробираюсь на улицу, взглянув на нее в последний раз, прежде чем закрыть дверь. Спускаясь по ступенькам, пишу смс Люку, чтобы он меня подобрал, после чего бреду по тротуару, удаляясь от дома Келли в неизвестность.
Я долго иду по незнакомой улице, позволяя холодному воздуху себя поглотить. Спустя пятнадцать минут грузовик Люка останавливается у обочины. Забравшись внутрь, начинаю растирать руки перед обогревателем.
— Ладно, что за дела с абсолютно неожиданным сообщением, мать твою? — он натягивает шапку ниже и регулирует обогреватель. — Ты в курсе, что еще чуть–чуть, и мне бы повезло с Келли Анэлло?
— Извини, — бормочу я. — Где ты был?
— У озера, на вечеринке, — Люк выкручивает руль вправо и выезжает на дорогу.
— Тебе там случайно брат Келли и Калеб Миллер не попадались?
Он тормозит у знака "Стоп", направляя струю теплого воздуха на запотевшее стекло.
— Да, они как раз подъехали, когда я за тобой собирался.
— Тогда отвези меня туда, — я машу рукой, чтобы он трогался. — Мне нужно кое–что седлать.
Мы едем в тишине, моя нога нетерпеливо подпрыгивает, пальцы барабанят по двери. Когда доезжаем до места, я замечаю Калеба у костра на берегу, он разговаривает с какой–то блондинкой, натянувшей мешковатую толстовку поверх обтягивающего розового платья.
— Мне нужна твоя помощь, — говорю я, пока Люк паркуется, а потом вылезает из машины.
Он останавливается, поставив одну ногу на землю.
— В чем дело? Ты ведешь себя немного странно… и это начинает меня пугать.
Не отвожу глаз от Калеба. Он ниже меня на несколько сантиметров, но я видел его в нескольких драках, и он определенно может за себя постоять.
— Мне нужно, чтобы ты меня подстраховал.
Люк таращится на меня, засунув сигарету в рот.
— Ты планируешь завязать драку?
Я уверенно киваю.
— Да.
— И ты хочешь, чтобы я проследил за тем, чтобы тебе по твоей же глупости не надрали задницу?
Он прикрывает рот рукой, поджигая сигарету.
— Нет, мне нужно, чтобы ты меня остановил, прежде чем я его убью, — дергаю ручку и выхожу из машины.
— Чего? — облако дыма вырывается изо рта Люка.
— Останови меня, прежде чем я его убью, — повторяю я, захлопывая дверь.
Он выходит мне навстречу перед капотом, стряхивая пепел с сигареты на землю.
— В чем дело, чувак? Ты же знаешь, я не очень хорошо действую в безрассудных ситуациях.
Я останавливаюсь у конца стоянки.
— Если бы очень… дорогому тебе человеку причинили боль самым отвратительным образом, как бы ты поступил?
Люк пожимает плечами, смотря на огонь.
— Зависит от того, что именно произошло?
— Что–то очень плохое, искалечившее этого человека до конца жизни.
Он делает глубокую затяжку и поворачивает голову в мою сторону.
— Хорошо, я тебя прикрою.
