Учитывая их любовь к насилию, его энергии и бирненстону, тени были достаточно злорадным скоплением. Иногда доносился запах трупов из подвала, когда они затаскивали туда бездомных, беспризорников, наркоманок. Иногда он просто бросал им кость, а иногда и не просто.
Сегодня теням везло.
Глава 24
От новой волны боли Сера пришла в сознание. Тихий голос сказал ей, что если она обратится к своему демону, кошмар не уйдет. Не знание этого было хуже.
Она стиснула зубы и потянулась в холод понимания, влажности и вони. Она кашляла от зловония застоявшейся воды, гнили и серы. Да, бывало и хуже.
— Ты свободна.
Она пыталась приподняться. Камень под ее руками был гладок, посыпан землей и другими вещами, она не хотела знать что это. Слишком темно, чтобы видеть без помощи демона, свет падал от зажженных факелов, которые освещали пещерную комнату.
— Боже, — сказала она хрипло. — Кто использует факелы сейчас?
— Это позволяет теням чувствовать себя, как дома.
Не надо было спрашивать, она терла свои запястья. Они были изранены стеклом, но он не лгал. ОН оставил ее развязанной.
— Свободна, можешь идти.
Корвас стоял между факелами.
— Ты можешь идти к лестнице. Я не буду тебя останавливать. — Он взял один из факелов и осветил дверь. — Можешь отправиться вплавь, — он показал на другой берег. — Это большее, чем когда-либо я предлагал.
Тени вокруг него клубились с темно-красными искрами. Глаза преступного намерения. Несправедливо. Как только она узнала, куда нужно смотреть, она везде находила их.
Теперь она видела других.
Они стояли прямо перед нею и не двигались. Цвета перемешивались у нее перед глазами коричневый, синий, зеленый, но ее тело стало подниматься.
Она пыталась говорить ровно.
— Твои друзья?
— Они ничто. Буквально. Можешь не обращать внимания. Они могут помочь тебе ровно столько, сколько могут и себе, но не будут тебя останавливать. Они тоже хотят быть свободными.
Она подняла свой подбородок.
— Я не думаю, что раб будет держать заключенного.
Он скрестил руки на груди, его мышцы слегка колебались.
— Я выиграл свой путь.
— Забавно. Говорят, что ты проиграл свой последний бой, — она изучала его. — Судя по ревену, твои руки…что?…были покрыты открытыми переломами? Что демон обещал тебе? Шанс снова обрести руки?
— Нет, — огонь факела стал сильно извиваться. — То, что я смогу оставить свой меч навсегда. Что у меня будет более смертельное оружие. — Он выпрямился, как будто сожалел о своих словах. — Они не мои рабы. Они добровольцы. Я отпущу их. И часть их уйдет с тобой, и остальных я отпущу тоже. и моя борьба будет завершена.
Ее тшува правильно сделал, что спрятался. Если Корвас его хотел, то она не могла к нему обратиться.
Она попыталась встать на ноги. Она сжимала челюсть, чтобы заглушить новой болью старую, она вынудила себя стоять.
— Я не буду открывать Завесу. Демоны останутся.
Его лицо скривилось и стало лучше видно старые шрамы.
— Ты хочешь, чтобы война продолжалась вечно между демонами и ангелами? Позволь им умереть, если они этого хотят.
Она колебалась, пробуя найти смысл его мучений.
— Букмекер понимал, что ты хочешь? Демона? Или ты все еще гладиатор, брошенный на арену? Один?
Его лицо стало каким-то странно спокойным.
— Если черт мечтает гореть, позволь ему гореть. Что касается Бога и его мнения, позволь нам обдумать это самим, как он встретит нас у врат ада.
Медленно, так чтобы боль не заставила ее упасть, она покачала головой.
— Я не буду жертвовать миром, только ради того, что бы преподать Богу и аду урок.
— Тогда иди, — Корвас развел руки.
— Спасибо. Бегом или плаванием. Может на велосипеде или триатлоне? О подожди. У меня нога сломана.
Ядовитый желтый свет украсил его глаза.
— Ах. Верно. Это было бы подходящее время, что бы призвать своего демона. Прежде чем остальные тени прибудут сюда на обед.
Она смотрела на джинн-человека, перемещающихся преступных намерений и чистоглазых наблюдателей, в глазах которых так и было написано ДЕМОН ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ. Она только должна была удостовериться, что тшува не вышел наружу.
— Проклятье, — бормотала она.
— Идешь или не идешь? — спросил Корвас.
Она посмотрела на темную воду, и вспомнила, как эта же вода билась об лобовое стекло. Только не так. Она не хотела тонуть, по крайней мере, были другие варианты.
Она повернулась к железной двери и побежала, точнее похромала.
Она не долшла даже до середины пути, когда увидела впускающееся преступное намерение.
Конечно. Он сказал, что они не будут останавливать ее. Он только не упоминал ничего про своих домашних питомцев.
Она упала, и преступное намерение заполняло ее.
Они кусали глубоко на ее запястьях, руках, лодыжке, шее и щеке. Они грызли друг друга, когда не могли добраться до нее.
С каждым голодным укусом преступного намерения, ужасные образы просачивались к ней в голову, как будто мерзкие мелкие монстры сделали из нее стол для банкета. На этом столе было восковое тело ее матери, отец, кричащий при виде ее. Ее собственное тело, искаженное после аварии. Каждая темная и ужасная мысль, которая посещала ее, приходили снова через ее сердце.
