Корвас оставил свою крепость, прихватив три кожаных сумки, трущиеся о его бедра со звуком стекла. По его следу шли скулящие тени. Никто им не приказывал, они сами увязались за ним.
На углу, освещенном не уличными фонарями, а огнем, мерцающим в темноте, он встретил человека.
— Эй, Джек, отличная ночь.
Корвас помедлил, затем повернулся к нему на пятках.
— Прекрасная.
— Ты ищешь одну вещь? Она у меня.
Древняя недоброжелательность в Корвасе признала, что в отверстии этого человека куда больше дыр, чем в несущих облаках по холодному небу.
— Я ищу свою свободу.
Мужчина рассмеялся, звук был столь же неприятный, как и бьющееся стекло.
— Твоя свобода в моем кармане. Купишь или убьешь и заберешь?
— Такой путь к свободе лежит через смерть. Не этого я ищу.
Мужчина развел руками.
— Ты идиот? Священник? Пошел отсюда.
— Да, да. То есть, в самом деле, путь к моей свободе. Черт. — Корвас спустил солнцезащитные очки вниз на нос и посмотрел поверх оправы.
Дилер напрягся.
— Эй, я должен идти…
— Сам того не зная, ты давно уже ушел друг мой. — Яд начал жечь заднюю часть глазного яблока. Он застыл от боли, но кислота уже текла по щекам. Он поднял руку. На пальце был камень, который сначала был ледяной, а потом начал гореть на травмированной мозолистой коже.
Мужчина отпрянул назад, слишком медленно. Корвас размахивал своей рукой как косой.
После его широкого взмаха, прядь волос слетела с головы дилера. К ошпаренному глазу Корваса потянулась разъеденная душа, подобно следу улитки.
Дилер отступил назад, вжимаясь в стену. На тротуар посыпались пылающие развалины. Дилер упал на тлеющие угольки, раскрывая рот и плача.
Тени роились вокруг ног Корваса подобно уткам. Конечно, они были воплощением чистого зла с зубами в форме игл, и он бросил им как мусор новую душу.
Корвас оставил тени за жадным банкетом. Он подошел к трупу растянувшемуся на тротуаре. Тело стонало и дергалось, сжимая голову. Не труп все же.
Корвас оттащил дилера к его ногам и отложил в сторону тлеющие угольки.
— Ты пал?
Дилер подтянул штаны.
— Что тебе надо, Джек? — Он говорил это как молитву. — Она у меня.
— Уже нет, — сказал Корвас мягко. — Но ты можешь быть еще полезен. — Он снял один ранец и одел на плечи дилера. — Вот это плоды твоих злобных дел, урожай твоих грехов. С этим ты поможешь мне посеять еще, последний твой урожай.
Дилер боялся его. Корвас вздохнул.
— Это новое горячее дерьмо, человек. В общем выполняй.
Дилер засунул свою руку в ранец. Послышался звон стекла, когда он достал тонкий пузырек. Даже в свете умирающего тепла, маленькие таблеточки отражались лунным жаром подобному жемчугу.
— Это солнце?
— Не говори ерунды, — Корвас забрал у него пузырек и положил обратно в ранец. — Не назначай слишком большую цену. Нетерпение и жадность, мой друг, убьют тебя. — Фактически, уже убили.
Он поднял все еще живое тело дилера через поток кружащихся теней. Они уже получили, что хотели.
Дилер смотрел искоса на Корваса с подозрением.
— Что я должен тебе, Джек?
— Ничего. Ты же знаешь Корвасов? Ну, почему бы и нет? Это было давно, использовали их как военно-морское оружие, как копье с острым зубом на конце. Католики пустили Корвасов на враждебные судна, которые позволили своим солдатам перебираться через мост. — В тихом замешательстве дилера Корвас устало потер глаза. — Я был мостом, мой друг.
Дилер кивнул.
— Ты давал каждому попробовать свободу на вкус, когда они приходили к тебе.
— Да, давал свободу, когда они приходили.
Дилер лукаво улыбнулся.
— Если ты только мост для солнца, то твой начальник хочет оказаться на другом конце? Я не плачу дважды.
Корвас улыбнулся.
— Ты умнее, чем я думал. Позволь мне тебе сказать, что начальство имеет более неотложные дела. Но ты, мой друг ничего им не должен. А Я возьму свое в следующей жизни.
— Ты говоришь подобно священнику.
Корвас склонил голову.
— Можно и так сказать.
Он отослал дилера на потоке слабости с судном чумы. Корвас гладил оставшиеся ранцы. Еще два судна и можно начинать ночь.
За все столетия его жизни только сейчас нашлось много приверженцев, он чувствовал свободу, которую искал так долго. Червь думал, что это начало. Но голод уже прибыл. Пустота тянула демона через Завесу, оставляя дыру, через которую последуют остальные. И эта тяга никогда не закончиться, пока всемирная изоляция не закончиться, пока небеса и ад не столкнуться.
В глубине переулка были видны несколько деформированных громадин, соблазненные замусоренным банкетом из душ, которые отодвигали все на своем пути, чтобы дать пройти Корвасу.
— Мир, — шептал он. — Наступит быстрее, чем думают многие.
Понимание приходило постепенно, как будто с лучами рассвета. Сера чувствовала запах кожи, шерсти и чего-то еще более дикого. Еще один сон оборвался, где она занималась сексом с Арчером, но они были прерваны…
Как будто кто-то пнул ее, или попал солью в задницу, она вспомнила все, и обернулась назад. Сера, подскочила на незнакомой кушетке.
Возле, держа стул за ножки, стоял Арчер.
— Все вспомнила?
Она помнила жуткий вопль, черного монстра, губы Арчера на ней. Это было больше похоже на сон, а не на жизнь.
