Сотые доли секунды, пока рука Арбатова вспышкой проносится перед глазами – большая, сильная, со вздутыми венами, натянутыми жилами – и голова Димы впечатывается в железный столб беседки. Из рассечённой брови змеится струйка крови.
Внутри меня рождается паника. Я чувствую, как сердце колотится где-то в висках, выбивая из горла тихий испуганный вой
– Маша... Машенька... Прости... – не обращая больше внимания на проклятия бывшего друга, которыми тот, уходя, щедро кроет нас и весь наш род. Мир порывисто прижимает меня к груди. – Опять напугал тебя. Я исправлюсь, слышишь? Не сразу, но точно уверен, что со временем получится. Только не бойся больше, – одна его рука крепко перехватывает мою ладонь, а вторая снова забирается в карман брюк, чтобы достать оттуда тоненький браслет. – Понятия не имею, что нас ждёт уже завтра, но в одном уверен точно – я не позволю кому-либо тебя обижать. Даже своей матери... даже себе. Ещё слишком рано делать тебе предложение... давай пока просто начнёшь привыкать ко мне, паучонок.
Сердце окончательно срывается в галоп – рывками, разрядами, порохом, взрывами – разносит эхо моего согласия изнутри к кончикам онемевших пальцев, которые Мир подносит к своим губам. А на запястье – подвеской на изящной цепочке – собирает отблески ярких гирлянд золотой паук с рубиновым сердцем посреди спины. Арбатов не говорит, но я уверенна – это именно его сердце.
– Я люблю тебя, бедовый мальчишка, – наконец, произношу то, что уже много лет кряду неосознанным эхом раздирало мне душу и намертво удерживало от крупных ошибок. – Помнится, ты не собирался долго здесь задерживаться? Там слышится визг Диминой мамы. Думаю, самое время сбежать.
Музыка гремит, кажется, до самого небосвода. От душного вечернего воздуха, напоенного сладостью тысяч роз, немного кружится голова, а лица родных, друзей и просто хороших знакомых калейдоскопом мелькают перед глазами. Я пьяно смеюсь, хотя пару глотков шампанского едва ли способны подарить подобную лёгкость. Всё гораздо безнадёжнее – каждый сделанный вдох, каждый гулкий удар сердца опьяняют меня любовью.
Так что ты такое, любовь?
Ты бархат летних сумерек, мягкий плеск воды в фонтане, белизна тончайших кружев, контраст угольного костюма. Ты наш с Миром первый танец в качестве мужа и жены.
Ты волнение оставшихся за спиной выпускных экзаменов и стремление в перспективе заниматься любимым делом. Ты незримая поддержка в каждом шаге на пути к мечте.
Ты улыбка наших матерей. Лишь благодаря тебе, любовь, они сейчас стоят рядом и нет в их глазах грана вражды или боли – только гордость. Мать Мира смущённо крутит обручальное кольцо на своём безымянном пальце. Я точно знаю, кто ближе к рассвету поймает мой свадебный букет...
Моя мать тоже простилась с одиночеством, она сумела отпустить прошлое и теперь не мыслит жизни без верховой езды. Именно лошади помогли ей вновь обрести внутреннюю гармонию... ну и ежесекундная опека холостого психотерапевта, который даже научился готовить её любимый лимонный пирог. Мама стоит в длинном изумрудном платье в тон его галстуку, такая улыбчивая, жизнерадостная и обворожительная, что вконец очарованный доктор весь вечер не отводит от неё сияющих глаз. Без безразличия во взгляде и опущенных уголков губ она сейчас выглядит такой же юной, какой была на снимке, сделанном в день своего выпускного. Конечно, мама по-прежнему упряма в стремлении сохранить между ними определённую дистанцию, но видно, что ей это удаётся с большим трудом. Думаю, вскоре свадебный букет моей свекрови тоже найдёт благодарные руки, и все мы, наконец, выдохнем с облегчением, потому что ты, любовь – исцеление.
Ты способность вовремя запирать тёмные двери, за которыми воют ветра и гуляют сквозняки. В нашей с Миром истории такой дверью была вера в искренность Димы. Впрочем, зла на него ни один из нас не держит. Исаев добился поставленных перед собой целей. Дело отца под его руководством и при активном финансировании семейства Аллы процветает. Правда, бедняга, по слухам, использует любую возможность сбежать из дома, но заботливая супруга в таких случаях непременно снаряжает его коляской с двумя очаровательными голосистыми близнецами. В редких случаях, когда дороги наши всё же пересекаются, мы, конечно же, здороваемся – в смысле действительно желаем друг другу здоровья – и, не сговариваясь, расходимся в разные стороны. Ты, любовь – сила на то, чтобы отпустить любую обиду.
Ты новые горизонты, ведь закрыв одну дверь непременно обнаружишь сотни новых. Вот и для нас с Миром понятие дружбы не рассыпалось под прессом прошлого опыта. Вова и Катя частые и желанные гости в нашем доме. Каждая встреча – это взрывы уютного смеха, добрые шутки и... неизменная солонка в подарок на годовщину наших отношений, точкой отсчёта которой стал вечер дядиного юбилея. Вечер, когда я решилась ступить в пугающую неизвестность, а Мир подхватил. Ты сила духа, необходимая, чтобы шагнуть навстречу.
