Оптимизм и здравый смысл заразительны. Гурли ни на мгновение не сомневалась, что в конце концов получит все, к чему стремится. Гости же радовались, видя ту уверенность, которая исходила от нее, да и от Поуля, хотя он изо всех сил старался казаться спокойным и сдержанным.
Ну, теперь дела этих двух молодых пар должны пойти на лад, особенно после того, как мужчины стали компаньонами в маленьком предприятии, куда Поуль переманил часть клиентов своего прежнего хозяина. Отец Поуля кивнул отцу Гурли. Все будет хорошо; они умеют работать и смогут великолепно вести свое дело, видно, что недолго будут сидеть сложа руки после свадьбы. Да, разумеется, все у них будет хорошо.
Господи, да в конце концов и сейчас уже все идет хорошо.
Они чокнулись стаканами с пивом и принялись усердно закусывать. Торсен прикоснулся холодной бутылкой к обнаженной спине Эдит — та взвизгнула, и началась обычная в таких случаях веселая возня. Тут пришел сосед снизу и начал браниться, но все кончилось тем, что он сбегал домой за женой, и они выпили для разгону пару больших рюмок водки. Вообще-то мы тихие жильцы, фру Хансен, но ведь не каждый же день люди женятся.
— Как все здорово, правда? — Гурли обняла Еву. — Спасибо тебе, дорогая, что у тебя такой брат.
— Ну что ты, право, меня тебе вовсе не за что благодарить, — отвечала Ева. — Не будь приманка такой соблазнительной, он бы ни за что не попался на удочку.
Гурли покраснела от удовольствия. Ева сидела, держа ее руку в своих, и тихо улыбалась.
— А как поживает наш Фрэрик? — поинтересовалась Гурли.
— Спасибо, прекрасно.
Рука Гурли почувствовала благодарное пожатие.
Из патефона неслись громкие звуки «Техасской розы», и вдруг кто-то выключил его.
— Послушайте!
С улицы раздался вой сирены.
— Что бы это могло быть? В такое время. Странно!
— Может, короткое замыкание? Ведь обычно гудят в среду в полдень.
— Но в среду они передают сигнал отбоя. Наверное, это какие-нибудь учения.
— Учения среди ночи? Видать, они все там с ума посходили со своей дерьмовой войной.
— Что за безобразие, так пугать людей!
— Могли бы хоть предупредить заранее, мы же не на войне. Подумать только, пожилые люди вполне могут получить шок.
— И впрямь, какого черта нас не предупредили? — сказал Торсен.
— Вероятно, произошла какая-то ошибка, иначе они, разумеется, предупредили бы. Наверное, где-то замыкание.
Захлопали окна и двери; на лестнице появились женщины в папильотках.
По улице проехала машина с громкоговорителем. Всем предлагалось включить радио и прослушать важное сообщение.
— Включите радио.
Значит, не ошибка.
И не учения.
Мгновенно протрезвев, свадебная компания напряженно вслушивалась в звуки приемника.
— Если это серьезно, то все наше веселье пошло прахом, — послышался упавший голос Торсена.
Гурли плакала, бессильно уронив руки. Поуль обнял ее за плечи. Остальные жались друг к другу. Все поднялись со своих мест. Торсен стоял один чуть поодаль от общей группы.
Диктор объявил, что через некоторое время сообщение повторят.
За окном на улице чувствовалось беспокойство, какое-то удивительно тихое и вместе с тем суетливое. Плакал разбуженный ребенок. Машина с громкоговорителем снова проехала по улице, было повторено то, что только что передало радио. Когда она скрылась за углом, донесся чей-то короткий истерический смех, и все вздрогнули.
— Ха-ха-ха! Что вы мечетесь? Куда вы успеете добежать за шесть минут? Ха-ха-ха!
Смех резко оборвался — наверное, человек зашел в подъезд.
— Мне страшно, — всхлипнула Гурли. Беспокойство, охватившее улицу, нарастало и становилось все более гнетущим. Где-то звякнуло стекло.
— Предупредили… — пробормотал Херлуф.
В сознании Поуля с неотвратимой и пугающей ясностью крутилось то же слово.
Предупредили.
Ева вздрогнула всем телом, неожиданно согнулась и застонала. Послышался характерный булькающий звук. Ее мать в ужасе обвела взглядом всех присутствующих. Они с Херлуфом бросились к роженице и осторожно повели ее в спальню. Мать Гурли поспешила за ними.
— Не может быть… — Гурли беспомощно оглянулась по сторонам. Никто не решался встретиться с ней взглядом. — Надо же что-то сделать…
Что они могли сделать? Теперь.
— Не может быть, — повторила она. — Именно сейчас, когда все только начинается…
Снова показалась машина с громкоговорителем.
© Gyldendal Publishers, 1983.
Она ехала в автобусе, возвращаясь домой из больницы. Слезы капали из глаз, катились по щекам и крыльям носа, оставляя солоноватый привкус во рту. Прижавшись виском к стеклу, она смотрела на капли дождя, которые странными толчками скользили вниз. Сейчас он там один-одинешенек в палате, в этом их закрытом отделении. Они завладели им, люди в белом, с профессиональной ловкостью взбивали ему подушку, переворачивали в кровати, кормили. Теперь ответственность свалилась с нее. Что ни говори, а все-таки облегчение.
