Докладываю вам, что присланную при письме девицу Людмилу мы в сохранности получили, и все, что, по описи, той девице принадлежит - все оное оказалось исправно. И пишете вы нам, что оная Людмила есть дочь киевского князя Светозара, а в плакате значится: дочь фейерверкера. И для нас это все единственно, а так только к слову о сем упоминаем, что обманули вы нас. А, впрочем, с тех пор, как мы после поражения наших войск под Махрамом в верное подданство России перешли и под власть капитан-исправника Сидора Кондратьича подведены, в первый раз, по милости оной девиды Людмилы, восчувствовали, что и горесть не без утешения бывает. И за все то ваше одолжение и причиненную нам радость жалуем вам тартун (приношение): один глиняный кувшин воды и балык весом двадцать фунтов. Ах, отменна балык!
Засим, да спасет вас Аллах, а я того желаю.
Бывший мятежный, а ныне верный господина моего Сидора Кондратьича слуга _Сеид-Махомед-Наср-Эддин_, лже-хан".
- Зачем же он воды-то кувшин прислал? - полюбопытствовал я.
- А у них вода в редкость - вот он и вообразил, что и невесть как мне этим угодит. Хотите, я и кувшин покажу?
- Пожалуйста!
Принесли кувшин, осмотрели. Кувшин как кувшин, только сырой глиной воняет.
- Да, господа, немало-таки было у меня возни с этим ханом! - сказал Балалайкин, - трех невест в течение двух месяцев ему переслал - и все мало! Теперь четвертую подыскиваю!
- Осмелюсь вам доложить, - предложил Очищенный, - есть у меня на примете девица одна, которая в отъезд согласна... ах, хороша девица!
- Прекрасно-с, будем иметь в виду. Однако, признаюсь вам, и без того отбою мне от этих невест нет. Каждое утро весь Фонарный переулок так и ломится в дверь. Даже молодые люди приходят - право! звонок за звонком.
- Странно, однако ж, что за все эти хлопоты он вас балыком да кувшином воды отблагодарил! - удивился Глумов.
- Que voulez-vous, mon cher! {Что вы хотите, дорогой мой!} Эти ханы... нет в мире существ неблагодарнее их! Впрочем, он мне еще пару шакалов прислал, да черта ли в них! Позабавился несколько дней, поездил на них по Невскому, да и отдал Росту в зоологический сад. Главное дело, завывают как-то - ну, и кучера искусали. И представьте себе, кроме бифштексов, ничего не едят, канальи! И непременно, чтоб из кухмистерской Завитаева извольте-ка отсюда на Пески три раза в день посылать!
- Тсс...
- А вот эти кильки... это достопримечательность! Я их сам, собственными руками, прошлым летом ловил. Вы знаете, ведь я, было, в политике попался... как же! да! Ну, и надобно было за границу удирать. Нанял я, знаете, живым манером, чухонца: айда, мина нуси, сколько, шельма белоглазая, возьмешь Балтийское море переплыть? Взял он с меня тысячу рублей денег да водки ведро, уложил меня на дно лодки, прикрыл рогожкой - валяй по всем по трем! Только как к острову Готланду стали подъезжать - тогда выпустил. Тут-то я и ловил кильку, покуда не обнаружилось, что вся эта история - одно недоразумение. Да, господа, испытал я в то время! Как ни хорошо за границей, а все-таки с милой родиной расставаться тяжело! Ехали мы, знаете, мимо Кронштадта - с одной стороны Кронштадт, с другой Свеаборг - а я лежу и думаю: вдруг выпалит? Ведь броненосцев пробивает - а мы... что такое мы?!
- Не выпалил?
- Нет, зазевались. Помилуйте! броненосцев пропускает, а наша лодка... представьте себе, ореховая скорлупа - вот какая у нас была лодка! И вдобавок поминутно открывается течь! А впрочем, я тогда воспользовался, поездил-таки по Европе! В Женеве был - часы купил, а потом проехал в Париж - такую, я вам скажу, коллекцию фотографических карточек приобрел - пальчики оближете!
При упоминовении о карточках Очищенный сладострастно зачавкал губами.
- Мне бы... - промолвил он, собираясь чихнуть.
- Покажу-с! я вам, господа, все покажу, все мои коллекции! Такие карточки есть, что даже постичь невозможно - parole d'honneur! {Честное слово!} Позвольте, что там еще такое? ба! кажется, семга? Обращаю ваше внимание на нее, messieurs! Эту самую семгу Немирович-Данченко собственными руками изловил! Мы G ним вместе в Соловках были, пиво-мед пили, по усам текло, в рот не попало - так вот он, на память связывающих нас уз, изловил и прислал! Теперь от нее только хвост остался; но удивительный! Немирович предиковинные анекдоты об этой семге рассказывает. Уморительная, говорит, рыба! и умна... совсем как человек! Сидишь этак на берегу моря, разложишь костер, вскипятишь в котелке воду, и кликнешь: иси! Ну, она видит, что ее-то именно и недостает, чтоб вышла ухасейчас сама, живая, и приплывет! Клянусь! хотите, я вас с Немировичем познакомлю?
- Непременно! Хотим! хотим!
- На днях ваше желание будет выполнено. А вот эти фиги мне Эюб-паша презентовал... Теперь, впрочем, не следовало бы об этом говорить - война! ну, да ведь вы меня не выдадите! Да вы попробуйте-ка! аромат-то какой!
- Эюб-то за что же вам подарки делает?
- А я тут ему одно сведеньице в дипломатических сферах выведал... так, пустячки!
- Балалайкин! пощадите! ведь вы себя в измене отечеству обличаете! воскликнули мы в ужасе.
