- Статистика наша имеет в виду приведение в ясность современное настроение умов. Кто об чем думает, кто с кем и об чем говорит, чего желает. Вот.
- Чудесно. Стало быть, у вас для статистических разведок и доверенные люди есть?
- Производство разведок поручается опытным статистикам (непременное условие, чтоб не меньше двух раз под судом был... ха-ха!), которые устраивают их, согласуясь с обстоятельствами. Например, лето нынче стоит жаркое, и, следовательно, много купальщиков. Сейчас наш статистик - бултых в воду! - и начинает нырять.
- Ах, боже! те-то я, купаючись, всякий раз вижу, что какой-то незнакомец около меня круги делает!
- Это он самый и есть. А вот и другой пример: приспело время для фруктов - сейчас наш статистик лоток на голову, и пошел статистику собирать.
- Но послушайте! ведь этак ваши "статистики" таких чудес насоберут, что житья от них никому не будет.
- А я про что ж говорю! я про то и говорю, что никому не будет житья!
- Но ведь это... междоусобие?
- И я говорю: междоусобие.
Я удивленно взглянул на него во все глаза.
- А вам-то что! - воскликнул он, разражаясь раскатистым хохотом.
- Как что! - заторопился я, - да ведь я... ведь вы... ведь у нас... есть отечество, родина... ведь мы должны... мы не имеем права смущать...
- Чудак! шкуру бережет, подлоги сбирается делать, а об отечестве плачется!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Выжлятников пробыл у меня еще с час и все соблазняй. Рассказывал, как у них хорошо: все под нумерами, и все переодетые - точь-в-точь как в водевиле "Актер, каких мало". Руководители имеют в виду благо общества и потому действуют безвозмездно, исполнители же блата общества в виду не имеют и, взамен того, пользуются соответствующим вознаграждением.
- И странное дело! - заключил он, - сколько бы раз ни был человек под судом, а к нам, поступит - все судимости разом как рукой с него снимет?
К чести своей, однако ж, я должен сказать, что устоял. Одно время чуть было у меня не сползло с языка нечто вроде обещания подумать и посмотреть, но на этот раз, слава богу, Выжлятников сам сплошал. Снялся с кресла и оставил меня, обещавши в непродолжительном времени зайти опять и возобновить разговор.
Но в этот день мне особенно посчастливилось: "гости" следовали один за другим. Не успел я проводить Выжлятникова, как появилась особа женского пола. Молоденькая, маленькая, не без приятностей, но как будто слегка растерянная. Вероятно, она не сама собой в крамолу попала, а сначала братцы или кузены воспламенились статистикой, а потом уж и ее воспламенили. Очевидно, она позабыла, зачем пришла, потому что села против меня и долго молча на меня смотрела. Мне показалось даже, что у нее на глазках навернулись слезки, оттого ли, что ей жалко меня стало, или оттого, что "ах, какая я несчастная!". Наконец я сам решился ей помочь в ее миссии.
- Вы от крамолы, что ли? - спросил я.
Тогда она вспомнила и произнесла:
- Ах, да... Голубчик! переходите к нам!
Это было сказано так мило, как будто она приглашала меня перейти из кабинета в гостиную. Очень даже возможно, что она именно так и смотрела на свою миссию, потому что, когда я высказал ей это предположение, она нимало не удивилась и сказала:
- Ну, так что ж! и перейдите!
Тогда я, взяв ее за ручки, сказал: "Ах, боже мой!" - и обещал...
Потом пришел преклонных лет старец и отрекомендовался: - ваш искренний доброжелатель. - Этот начал без обиняков:
- Нельзя так, сударь мой, нельзя-с!
- В чем же я, вашество, провинился?
- Во всем-с. Скверно у нас, гадко, ни на что не похоже - не спорю! Но так... нельзя-с!
Он волновался и беспокоился, хотя не мог сказать, об чем. По-видимому, что-то было для него ясно, только он не понимал, что именно. Оттого он и повторял так настойчиво: нельзя-с! Еще родители его это слово повторяли, и так как для них, действительно, было все ясно, то он думал, что и ему, если он будет одно и то же слово долбить, когда-нибудь будет ясно. Но когда он увидел, что я он ничего не понимает, и я ничего не понимаю, то решился, как говорится, "положить мне в рот".
- Цели не вижу-с! - произнес он, - не вижу цели-с! Все можно-с: и критиковать, и указывать, и предъявлять... но так нельзя-с!
- Ах, вашество!
- Цели нет-с - это главное. Гадко у нас, мерзко-с - это знает всякий! Но надобно иметь в виду цель, а ее-то я и не вижу-с!
- Вашество! да кто же нынче какие-нибудь цели имеет! Живут, как бог пошлет. Прошел день, прошла ночь, а потом опять день да ночь...
- Вы говорите: как бог пошлет? - прекрасно-с! - вот вам и цель-с! Благополучно прошел день, спокойно - и слава богу! И завтра будет день, и послезавтра будет день, а вы - живите! И за границей не лучше живут! Но там - довольны, а мы - недовольны!
Говоря это, старик волновался-волновался и наконец так закашлялся, что я инстинктивно бросился к нему и стал растирать ему грудь.
