- Кабы кончились! А то месяц дадут дыхнуть, и опять за свое: отчего фабрик-заводов нет? Отчего площадь немощеная стоит?.. Ах, растакие, мол, вы варвары!
Разноцветов перекусил третью баранку, опрокинул чашку, положил на дно крохотный огрызок сахара и грузно снялся со скамейки.
- Прощенья просим! За чай, за сахар! - поблагодарил он и хотел уже удалиться, как вдруг что-то вспомнил и совсем уже ожесточился.
- Да вы откелева сами-то будете? - спросил он строго,
- Из Петербурга, - ответил Глумов за всех.
- Проездом, значит?
- Нет, так... посмотреть захотелось... Сведения кой-какие собрать...
- Чего собирать-то?..
- Ну, вот, например, нравы... Промыслов, вы говорите, у вас нет, так, вероятно, есть нравы... Песни подблюдные, свадебные, хороводные, обычаи, сказки, предания... В иных местах вот браки "уводом" совершаются...
- Может, у вас об Мамелфе Тимофеевне какой-нибудь вариант есть, пояснил я, - или вот нет ли слепенького певца...
Но Разноцветов серьезно рассматривал нас и неодобрительно качал головой.
- А пачпорты у вас есть?
"Вот оно... начинается!" - мелькнуло у меня в голове.
- Есть паспорты, - ответил Глумов.
Хозяин словно преобразился. Лицо у него сделалось суровое, голос резкий, сухой.
- То-то, - сказал он почти начальственно, - ноне с этим строго. Коли кто куда приехал, должен дело за собой объявить. А коли кто зря ездит - руки к лопаткам и в холодную!
Он ушел, а мы остались погруженные в раздумье. В самом деле, ведь мы и не подумали, что прежде всего нужно дело за собой объявить. Какое дело? Ежели объявить, что собираем статистику, - никто не поверит. Скажут: какая в Корчеве статистика? Корчева как Корчева. Фабрик-заводов нет, каланчи нет, мостовых нет, гостиного двора нет, а все остальное - обыкновенно, как в прочих местах. Да и компания слишком велика для статистики собралась. Зачем, например, попала сюда 1-й гильдии купчиха Стегнушкина? к чему понадобился меняло?
Ежели объявить: путешествуем, только и всего - пожалуй, и еще несообразнее покажется. Спросят: для чего путешествуем? и так как мы никакого другого ответа дать не можем, кроме: путешествуем! - то и опять спросят: для чего путешествуем? И будут спрашивать дотоле, покуда мы сами не отдадим себя в руки правосудия.
Ежели сказать, что купец Парамонов, купно с купчихою Стегнушкиной, затеяли коммерческое предприятие - опять никто не поверит. Какое может осуществиться в Корчеве предприятие? что в Корчеве родится? Морковь? - так и та потому только уродилась, что сеяли свеклу, а посеяли бы морковь наверняка уродился бы хрен... Такая уж здесь сторона. Кружев не плетут, ковров не ткут, поярков не валяют, сапогов не тачают, кож не дубят, мыла не варят. В Корчеве только слезы льют да зубами щелкают. Ясно, что человеку промышленному, предприимчивому ездить сюда незачем.
Господи! хоть бы развязка поскорее! в "холодную" так в "холодную"! Сколько лет прожили, никогда в "холодной" не бывали - надо же когда-нибудь!
Положение было трагическое. К счастью, я вспомнил, что верстах в тридцати от Корчевы стоит усадьба Проплеванная, к которой я как будто имею некоторое касательство. Дремлет теперь Проплеванная, забытая, сброшенная, заглохшая, дремлет и не подозревает, что владелец ее в эту минуту сидит в Корчеве, былины собирает, подблюдные песни слушает...
- Да просто скажем, что Фаина Егоровна сторговала у меня Проплеванную! - предложил я.
Глумов подозрительно взглянул па меня. Очевидно, у него мелькнула в голове мысль, не задумал ли я, пользуясь сим случаем, сюрпризом спустить Фаинушке свою дедину и отчину? Фаинушка тоже изумилась, словно и у ней что-то закружилось в головке; а что касается до "нашего собственного корреспондента", то он прямо воскликнул:
- Вот так ловко!
Разумеется, я без труда оправдался, объяснив, что ни задатка, ни запродажной расписки - ничего не требую. Что, конечно, я готов продать Проплеванную всякому, кто заблагорассудит сделать из нее увеселительную резиденцию, но к насильству даже в этом случае прибегать не намерен. Выслушавши это, все успокоились и признали мой проект весьма целесообразным. Поэтому условились так: сначала мы скажем, что приехали для осмотра Проплеванной, а потом опять юркнем на пароход, как будто не сошлись в цене.
Но покуда мы толковали, снова пришел хозяин и на этот раз объявил, что нас без потери времени требуют в полицейское управление.
Разумеется, мы с радостью поспешили на приглашение.
XVII
Дело обошлось очень мило и просто.
Ни исправника, ни помощника его в городе не было. Нас принял непременный член, ветхий старичок, по имени Пантелей Егорыч, и сейчас же предупредительно посадил.
- Ах, господа, господа!
Он качал головой и смотрел на нас - впрочем, не столько укоризненно, сколько жалеючи. Как будто говорил: какие большие выросли, а самых простых вещей не знаете! Мы сидели и ждали.
- Знаете, какие нынче времена, а что делаете! - произнес он, все больше и больше проникаясь состраданием.
