Агрессивная буржуазная роскошь ресторана из тех, что в путеводителях помечены пятью звездочками[80]. На полу толстый плюш, заглушающий шаги; мельтешенье расфранченных официантов. Снуют между тропическими растениями, что тянутся к воображаемому небу. Звучащая издали музыка, которую никто не слушает. На одной стене большой портрет: генерал верхом на коне, сколько отваги, сколько орденов, на заднем плане взрывы, пожары, трупы, война… Живопись, от коей так и веет национальной историей — до озноба. Приглушенная трескотня разговоров, мягкий лоск дорогих мехов, туалеты от знаменитых модельеров, волны ароматов. Лица под слоем косметики, кричаще раскрашенные веки, лоснящиеся лбы. Вызывающие галстуки, пресыщенное и деланно беззаботное самодовольство, сквозящее в скупых фразах, которыми обмениваются мужчины, и шумная притворная слащавость женской болтовни, визгливой, безграмотной и нудной. Непомерные вырезы, поглядишь — голова закружится, как над бездной; осведомленность по части драгоценностей: бриллианты добывают из недр земли южноафриканские негры, — а также по части фауны: какие коварные брачные обычаи у всех этих животных, шкурки которых идут на манто, и на горжетки, и на сумочки… Развинченно валятся в кресла и на диваны, рассеянно поглаживают нагие статуи, со снисходительно искушенным выражением созерцают литографии, портьеры, рюмки с аперитивами, фужеры с томатным соком и хересом, профитроли, розовых креветок под шубой, ломтики сыра, оливки, крекеры, съедобных моллюсков, кальмаров, ломти омлета по — испански, ах, омлет по — испански… Снуют официанты, спешка, безмолвные распоряжения, множество подносов, навязчиво тычутся — выбирай, метрдотель весь в поту, волны чада из кухни, что за стеной, хлопанье дверей, сдавленная брань…
