— Ладно — ладно, понимаю. Знаете, это даже забавно.
— Да нет, ничего вы не понимаете.
— Господи, ну и характер, как тут можно что‑то понять.
— Нет, я не знаком близко с героем дня. Знаю его по репутации, восхищаюсь им — и баста.
— А — а!
— Это человек исключительный, трудолюбивый, образцово — показательный, истинный гражданин…
— Угу.
— Всю жизнь он рвался вперед и сметал преграды во имя общих интересов, не давая себе передышки, работая днем и ночью, бодрствуя в те часы, когда вы, например — верно ведь? — вы понимаете, что я имею в виду, наверняка понимаете, вон какая у вас плутовская мордашка… Этот тип, бесспорно, будет жить в памяти потомства, о нем будут писать сочинения школьники, его биографию будут изучать в университетах, его именем назовут улицу и еще немало всякой всячины: может, какое‑нибудь насекомое, пока фигурирующее в определителях под неточным названием, или ураган, или болезнь, или новое кушанье, или профессиональное училище…
— Угу.
— А вы обратили внимание, как хорошо он сохранился? Очень моложав для своих лет, думаю, он вполне в состоянии доставить себе удовольствие без особого напряжения.
— Угу.
— Угу, угу, угу, угу… Вы что, больше ничего сказать не можете?
Просто у вас в тоне чувствуется какое‑то превосходство, и это на меня очень действует. Нечто такое старомодное, я прямо в романтизм впадаю. И потом, сначала вы сами заладили — «нет» и «нет». А теперь перестроились.
— Нет.
— Видите?.. Вы опять за свое…
— Вы любите кино?
— Очень. Прямо обожаю.
— Грету Гарбо?
— О ней мне дедушка рассказывал. Я знаю других актрис, современных. Лиз Тейлор, Граситу Моралес, Рафаэ- лу Апарисио… Ну и конечно, Софию Лорен… А еще… А еще… Ну как ее… Не помню, я вас стесняюсь, но я очень много знаю актрис, всех… Я часто хожу в кино со своим женихом… Вообще я была бы не против, если бы вы меня пригласили. Сходили бы разок, как вы смотрите?
— А почему вы сунули себе гвоздику за вырез?
— Ну как же, дон Карлос продел гвоздику себе в петлицу, значит, так красивее, а разве нет, поглядите. Будьте паинькой, проденьте и вы тоже, вот, возьмите гвоздику, это вам от меня, ну же…
— На черта мне ваша гвоздика.
— Господи, вначале мне показалось, вы такой симпатичный, а теперь до чего неприятный, ужас. Несимпатичный, несимпатичный и несимпатичный. Просто кошмар.
— Слушайте, а поглядите на эту, возле героя дня…
— Ой!.. Я же все замечаю. Он случая не упустит, но она‑то умом не блещет. А он, по — моему, не из тех, кто зевает, это точно. Никогда не зевал, с тех пор как Франко еще ходил в капралах. Так что…
— А вы на ее месте пошли бы ему навстречу?
— Ой, сама не знаю. Наверное, нет. Уж слишком крупная рыбина, такой махнет хвостом — и поминай как звали, а сама останешься на бобах. Вот если бы мне с вами, с тобой, я просто так говорю… Мне нравится, как ты разговариваешь, такой стиль, как в старину… Хотя, может, тебе больше по вкусу торчать часами перед теликом, чем… Или денежки выколачивать… Я попала в точку?
— Потом поговорим, потом, вы без меня не уходите… Нас слушают, а сейчас мало осталось людей открытых и с пониманием…
— А то, кому ты говоришь! Ты не удирай от меня, ладно, сладенький? А мы потом…
