Ян Лю продолжала говорить так, словно вокруг вообще никого не было. Наконец она звонко заявила:
— А кто же интриганы? Интриганы они сами! Пока в ЦК партии есть такие мерзавцы, в государстве не будет порядка.
— Ян Лю! — умоляла ее подруга. — Ян Лю!
— А я не боюсь!
К счастью, подошел 22-й. Толпа ринулась на посадку, и через мгновенье автобус был набит битком. Когда автобус тронулся, я спросил Даху:
— Ну как? Ты слыхал?
Даху поднял кверху большой палец:
— Здорово!
Вообще-то Даху, как и я, относился к девчонкам с пренебрежением. Я первый раз услышал от него похвалу девушке.
Я часто спрашиваю себя: с какого времени я стал человеком, привыкшим к тому, что слова не соответствуют действительности? Юноша должен быть пылким и откровенным, говорить смело и без недомолвок. А я? У меня все наоборот. Я очень редко говорю искренне, и это не зависит от того, сколько народу меня слушает — целый зал или три человека. К тому же я поступаю так, даже не задумываясь. А ведь если задуматься — подобная жизнь безнадежна и ужасна! Ленин когда-то говорил, что у человека должна быть на плечах своя голова. А чья голова на плечах у меня?
У перекрестка Сисы я сошел с Даху и ребятами из цеха. Оказалось, слова Ян Лю слышали все. По дороге мы заговорили об этой девушке. Вдруг Даху остановился и, показывая рукой вперед, сказал:
— Смотрите! Это же они!
Действительно, совсем недалеко от моего дома стояла Ян Лю с подругой. Девушки с кем-то спорили, и вокруг них уже начали собираться люди.
— Подойдем посмотрим, — предложил Даху.
Мы побежали к ним. Я услышал строгий голосок Ян Лю:
— На каком основании мы должны следовать за вами? Кто вы такой? Какое у вас право?
Мужчина тоном, не допускающим возражений, перебил ее:
— Поменьше болтовни! Сказано, пройдемте, значит, пройдемте!
Но Ян Лю нелегко было запугать:
— Пройти с вами? А кто вы? Может, бродяга? Или бандит? И нам с вами идти?
Подруга, взволнованная и испуганная, тянула ее за локоть и уговаривала:
— Не связывайся с ним, уйдем скорее!
— Уйдем? Как это уйдем! — заорал мужчина и с угрозой продолжил: — Только что вы говорили, что в ЦК партии есть мерзавцы. Кого вы имели в виду? Отвечайте. Я вас спрашиваю!
Вокруг толпилось множество любопытных, но от этих слов в толпе сразу стало тихо. По лицам пробежал испуг. Девушка с нашего завода шепнула мне на ухо:
— Беда! Они напоролись на «мину».
Я и сам уже сообразил, в чем дело, потому что слыхал от многих, что теперь на улицах надо разговаривать очень сдержанно: среди прохожих бродят люди в штатском, которых в народе прозвали «минами». Я понял, что Ян Лю с подругой грозит серьезная опасность, и у меня перехватило дыхание от страха.
От окрика мужчины Ян Лю растерялась, а ее подруга побледнела. Вдруг стоявший со мной рядом Даху вмешался и громко сказал:
— А чего тут спрашивать? Они же называли имена мерзавцев — Линь Бяо и Чэнь Бода[27]!
Я оторопел от неожиданности.
Ян Лю услышала подсказку и поспешно согласилась:
— Да, да, правильно! Я их и имела в виду!
Мужчина не стал ей отвечать. Круто повернувшись, он уставился на Даху и процедил:
— Поменьше встревайте в чужие дела!
Даху, разыгрывая наивность, продолжал:
— Какие такие чужие дела? Сейчас все развернули большую критику… Я услышал, так отчего же не сказать?
— Брехня! Я не слышал ни слова о большой критике! Они…
Но мужчина не успел договорить. Из толпы раздался звонкий молодой голос:
— Товарищ! Ты не расслышал! На что у собак чуткий слух, но бывает, что иная сука и не расслышит!
В толпе захохотали. Наши заводские ребята завопили дикими голосами, чтобы усилить суматоху:
— Кто? Кто тут ругается?.. Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!..
Хохот становился громче, все смешалось. Даху схватил меня за руку:
— Быстрее! Тащи их к себе домой, там спрячемся!
Я ничего не понял, но я привык слушаться Даху и отказал бы кому угодно, но только не ему.
Молодежь вопила во все горло, кругом царила полная неразбериха.
— Быстрее за мной, — сказал я шепотом Ян Лю. — Уйдем отсюда!
Она удивилась, но сразу все поняла, и они с подругой, выскользнув из толпы, пошли за мной. Сзади несся истошный вопль «мины»:
— Я вас! Не скроетесь никуда!
Я не удержался и оглянулся назад. Заводские ребята плотным кольцом окружали этого типа, а Даху со смехом кричал ему:
— Товарищ! Ладно тебе! Это же недоразумение.
Своими широкими плечами — Даху был не только трубачом заводской агитбригады, но чемпионом всего района по борьбе в среднем весе — он загораживал уходящих девушек.
Я усадил их в своей крохотной, неприбранной комнатушке, и мы втроем несколько минут молчали. Наконец подруга Ян Лю порывисто поднялась и сказала:
— Мы пойдем, а?
— Не надо, — остановил я ее. — Подождите хотя бы часок.
— Зачем так долго?
Я ничего не ответил.
— Да разве это Пекин? Это какая-то белогвардейская вотчина! — процедила сквозь зубы Ян Лю. Она кипела от возмущения. Ей хотелось сказать что-то еще, но, с трудом сдержавшись, она лишь судорожно скомкала свой шарф.
Мы снова замолчали.
