В сборнике представлено творчество норвежских писателей, принадлежащих к разным поколениям, исповедующих различные взгляды, обладающих разными творческим индивидуальностями: Густав Беннеке «Облеченные властью», Бьерг Берг «Коммивояжер», Эйвин Болстад «Лотерейный билет», Юхан Борген «Вмятина», Финн Бьернсет «Обломки», Тарьей Весос «Мамино дерево», Бьерг Вик «Лив», Одд Вингер «Юнга», Гуннар Буль Гуннерсен «Мы нефть возим» и др. Именно поэтому столь широк диапазон разрабатываемых ими сюжетов, позволяющий судить о том, какие темы, какая совокупность проблем волнует умы норвежцев.
Судьба норвежской литературы сложилось весьма своеобразно. На общеевропейском фоне литература Норвегии предстает удивительно молодой — ее исторический «возраст» едва достигает полутора веков. Географическое положение страны, находящейся на крайнем севере Европы, вдали от крупнейших культурных центров, сложные природные условия — преобладание гористых районов, мало пригодных для человеческого обитания, неблагоприятный климат, скудость жизненных ресурсов — все это привело к замедленному экономическому и социальному развитию Норвегии. Усугубляющую роль сыграла в этом отношении и многовековая политическая зависимость от Дании. В результате вплоть до середины XIX века Норвегия фактически не имела не только национальной литературы, но и единого национального языка. Да и сейчас, в наши дни, там на равных правах признаются две языковые нормы, первая из которых «букмол» («книжный язык»), — в значительной мере основана на датском литературном языке, а вторая — «лансмол», или «новонорвежский», — синтезирована на базе народных говоров.
Таким образом, норвежская литература невольно миновала в своем развитии целый ряд этапов, свойственных истории других литератур. И словно стремясь наверстать упущенное, реализовать накопленные в вынужденном молчании силы, она в первые же десятилетия своего существования делает могучий рывок, обеспечив себе почетное место среди более зрелых и умудренных опытом «сестер». Произведения Ибсена и Бьёрнсона, позднее — Кнута Гамсуна и Сигрид Унсет приковывают к себе внимание современников и прочно входят в сокровищницу мировой культуры.
Сегодняшняя Норвегия вряд ли может похвалиться столь громкими именами, хотя творчество многих писателей-норвежцев — Сигурда Хёля, Юхана Боргена, Тарьей Весоса и других — достаточно широко известно за пределами их родины. Но и в настоящее время норвежская литература живет яркой полнокровной жизнью, продолжая славные традиции прошлого и отыскивая новые пути, воплощая в себе тенденции, характерные для общего хода литературного процесса наших дней, но и не теряя при этом национальной самобытности.
За последние годы на русском языке было опубликовано немало произведений современных норвежских писателей, однако советский читатель еще далеко не достаточно знаком с общей картиной современной норвежской литературы. Настоящий сборник, как и вышедшая ранее антология «Норвежская новелла»[1], призван углубить это знакомство, расширить круг имен, известных нашему читателю, дать ему возможность обрести хотя бы примерное представление о разнообразии, многокрасочности, сложности того явления, которое определяется понятием «современная норвежская проза».
В XIX и в начале XX века наиболее значительные завоевания были осуществлены деятелями норвежской литературы в области драмы и романа. Однако уже в этот период немалая роль принадлежит и жанру новеллы. Крестьянские повести Бьёрнсона, лаконичные, нередко горько-иронические рассказы Александра Хьелланна, поэтические зарисовки Гамсуна — вот та традиция, на которую опираются в своем творчестве новеллисты современной Норвегии.
Но хотя жанр новеллы плодотворно использовался норвежскими писателями на протяжении всего существования национальной литературы, особенно бурным его развитием отмечены последние десятилетия. Констатируя небывалый расцвет новеллистики в середине 50-х годов, норвежский исследователь Вилли Дал видит в этом отражение того мироощущения, которое характерно для человека, живущего в условиях современной буржуазной действительности. По мнению Дала, именно сложность обстановки и взаимоотношений, неуверенность, отсутствие ясной перспективы приводит к тому, что новелла становится преобладающим жанром в литературе этой поры. «Краткость, лирическая интенсивность, доступная хорошей новелле, воспроизведение отдельного обособленного момента человеческой жизни, яркого переживания может стать адекватным литературным истолкованием действительности, воспринимаемой как ряд изолированных мгновений»[2]. Высказанное Далом предположение не лишено интереса, хотя оно вряд ли дает исчерпывающее объяснение популярности жанра новеллы в послевоенный период: ему противоречит хотя бы тот факт, что в эти же годы появляется немало значительных произведений, трактующих аналогичные темы на более широком материале.
