Белый лебедь. Спросите любого горожанина, все скажут, какая это красивая и благородная птица. «Красивая» – это верно, а вот благородства ей точно не хватает. Иначе бы она не разоряла все гнезда, не убивала бы птенцов и взрослых птиц, которые вздумали в радиусе полкилометра от лебяжьего гнезда устраивать свое собственное. Я уже от многих егерей в Астрахани и на Ставрополье слышал (пока еще полушепотом), что они не станут возражать, если охотники будут стрелять лебедей. Этих птиц развелось столько, что остальным утиным представителям стало невозможно выводить потомство. Дело идет к тому, что белую красавицу могут вывести из разряда краснокнижных, и в определенных местах разрешат ее отстрел. Представляете, какой гвалт поднимется со стороны защитников всего живого и красивого? И сколько еще времени потребуется, чтобы фактами поколебать, устоявшееся за многие десятилетия, мнение обывателей?
Вообще, я за профессионализм. Мне понятна забота ученых за сохранность леса и малых рек, охотоведов – за тот или иной вид животного, ихтиологов – за популяцию той или иной рыбы. Их рекомендации основаны на научных данных и практическом опыте. А на чем основано движение «против натуральных мехов», еще не так давно захлестнувшее четверть цивилизованного мира? Почему бы ярым защитникам пушистых зверушек не отказаться от кожаных перчаток, сумочек, сапог, туфель, курток и дубленок, и не влезть во все пластмассовое? Заодно отказаться от всей косметики и лекарств, сделанных с использованием животных вытяжек. Мне кажется, что подобные не профессиональные, основанные исключительно на эмоциональном восприятии, движения не защищают животный мир, а вредят ему.
Глядя на сказочный подводный мир, мне, иной раз, очень хочется запечатлеть его на фото или видео, а потом показать родным и друзьям. Я даже завел себе пару фотоаппаратов с боксами для подводных съемок. Пробовал снимать, в то время, естественно, когда мои друзья охотились. И, вы знаете, отложил я фотоаппараты и снова взял ружье. Все-таки, охотничье начало во мне сильнее. Все-таки, я – охотник!
Когда-то в стародавние времена гигантские рыбины в уловах рыбаков не считались редкостью. Добыча таких экземпляров во времена наших отцов уже отмечалась, как большая удача. В наши дни встречи с «монстрами» настолько редки, что о них потом рассказывают и пересказывают всю оставшуюся жизнь. За 30 лет подводной охоты у моего друга Виктора таких встреч было две.
В этом водохранилище с подогреваемой ГРЭС водой, отлично себя чувствовали и хорошо росли сазаны, белые амуры и толстолобики. Другая рыба – тоже, но именно эти три вида карповых достигали здесь очень больших размеров. В прошлые годы Виктору удавалось добывать рыбин по 10-12 и даже 15 килограммов. Видел и покрупнее. Но прошедший год показал такое…
День выдался солнечный и жаркий – даром, что сентябрь на исходе. Виктор уже два часа лазил по камышам и не безуспешно: на кукане бочок к бочку устроились четыре вполне достойных сазана. Они уже начали мешать охотнику просачиваться сквозь густые заросли жесткой водной растительности, и он невольно стал выбирать места посвободнее. И тут ему подвернулась подводная просека. Такие проходы в зарослях камыша делают рыболовы, протаскивая свои лодки от берега до чистой воды. Шириной просека была не более полутора метров. Ее и избрал наш герой местом засадной охоты.
Найдя наиболее широкую, свободную от камыша часть протоки, Виктор задним ходом вдвинулся в густые заросли. Теперь его видно не было, зато сам он хорошо обозревал подходы к себе справа и слева на всю видимость. Прозрачность воды в тростнике была отличная – метра четыре, глубина – метр. Виктор замер, чуть выставил перед собой ружье и начал ждать.
Так как время было полуденное, то рыба могла появиться и со стороны берега, и со стороны открытой воды. Поэтому Виктор, не столько головой, сколько одними глазами бегал вправо-влево. Первое движение он увидел со стороны водохранилища. По просеке спокойно плыла какая-то очень большая рыбина. Когда осталось два или три метра, стало отчетливо видно, что это толстолобик. Виктор не дышал с самого первого момента появления рыбы, и только глазами сопровождал движущуюся цель. Когда та поравнялась с охотником, и ружье оказалось направленным точно в середину этой живой мишени, Виктор нажал на спуск.
Нет, никакой схватки, борьбы, содранной травы и клубов мути не было. После выстрела толстолоб остановился, будто натолкнулся на невидимую стену, потом мелко задрожал всем телом и опустился на дно. Такой эффект достигается только в одном случае: стрела перебила позвоночник. Виктору не было необходимости выскакивать из своей засады и хватать добычу, поэтому он немного задержался. Буквально, на несколько секунд. И как раз в эти секунды появился ОН.
