Этим опровергается и то «предопределение» судьбы человека, которое утверждают последователи Кальвина. Поэтому человек всегда остается ответственным за свои поступки. И совсем не прав Л. Толстой, утверждая положение, что «в мире нет виновных».
На первый взгляд, он исходит здесь из закона причинности. Но, вернее, это его положение исходило из его греховности, которая этим утверждением отметала укоры его совести: «за что укорять меня, если я связан всей совокупностью причин, заставляющих меня сделать что-либо так, а не иначе».
Вместе с тем свобода воли человека все же далеко не абсолютна. Как пишет схиархимандрит Софроний: «Сущность абсолютной свободы в том, чтобы вне всякой зависимости или необходимости, вне всякого ограничения – самому во всем определить свое бытие. Это – свобода Бога; человек такой свободы не имеет».
Человеческая же свобода ограничена, и ее связывают в значительной мере:
а) законы природы,
б) запросы тела,
в) окружающие люди и обстановка,
г) общественные законы,
д) установленные Богом для человека внутренние законы, сообщаемые ему через голос совести,
е) влияние на душу человека Божией благодати,
ж) влияние на душу темной силы при оставлении человека Божией благодатью.
Интересно мнение доктора Гааза – милосердного покровителя падших – об ограниченности свободы воли у человека. Вот что пишет Гааз в одном из своих трудов:
«Человек редко думает и действует в гармоничном соответствии с тем, чем он занят: образ его мыслей и действий обыкновенно определяется совокупностью обстоятельств, отношение которых между собой и влияние их на то, что он называет своим решением или своею волею, ему не только не известны, но и вовсе им не сознаются.
Признавать эту зависимость от обстоятельств – не значит отрицать в нем способность правильно судить о вещах сообразно их существу или считать за ничто вообще волю человека. Это было бы равносильно признанию человека – этого чудного творения – несчастным автоматом.
Но указать на эту зависимость необходимо уже для того, чтобы напомнить, как редки между людьми настоящие люди. Эта зависимость требует снисходительного отношения к человеческим заблуждениям и слабостям.
В этом снисхождении, конечно, мало лестного для человечества, – но упреки и порицания по поводу такой зависимости были бы и несправедливы и жестоки».
В значительной своей массе человечество восставало, бунтует и, очевидно, до конца мира будет восставать против ограничения своей воли.
По словам схиархимандрита Софрония, мы видим «у человека – образа Божия – постоянное искушение самому создать свое бытие, самому определить его во всем, самому стать богом, а не принять только то, что дается, так как в этом есть чувство зависимости».
По учению старца Силуана, «у христианина это искушение преодолевается верою в Бога, как и всякое другое. Вера в Бога – благого и милостивого, вера, что Он выше всякого совершенства, привлекает к душе благодать, и тогда нет тягостного чувства зависимости, но душа любит Бога, как самого родного Отца, и живет Им».
Учитывая нашу ограниченность, можно говорить, как считает епископ Михаил Таврический, лишь об «остатке человеческой свободы». И этот остаток проявляется более всего в комплексе внутренних стремлений и пожеланий, осуществление которых в жизни происходит лишь в какой-то доле, иногда в очень незначительной, или даже вовсе не происходит.
А епископ Игнатий Брянчанинов утверждал: «Воля моя свободна почти только в одном избрании добра или зла; в прочих отношениях она ограждена отовсюду».
Различают людей сильной и слабой воли. У сильных волей людей «остаток свободы» более ярко выражен, и они настойчиво стараются проводить в жизнь свои стремления.
Наличие у человека сильной воли вместе с настойчивостью при достижении определенных целей – это великие дары – многие «таланты» (Мф. 25, 15), дарованные человеку от Бога. Немногие из людей обладают ими в значительной мере.
Если при этом у человека целью жизни является Богоугождение и «стяжание Духа Святого Божия», то человек может достигнуть высоких степеней святости, получить от Бога сверхъестественные дары и способности и приобщиться к богатству благодатной мистической жизни. Одним из ярких примеров для этого случая является апостол Павел.
И наоборот. Если сердце человека жестоко, гордо и тщеславно, то при очень сильной воле существование на земле такого человека является народным бедствием, несущим человечеству неисчислимые беды.
Такими людьми были Атилла, Тамерлан, Иван Грозный, Наполеон, Гитлер и др. Таким же будет и грядущий антихрист (не в соборном понятии, а как особая личность конца веков).
Люди со слабой волей обычно задавлены окружающей обстановкой и окружающими людьми; они не в силах осуществить в жизни своих желаний сердца. Их «остаток свободы» незначителен.
Епископ Михаил Таврический подразделяет наши стремления по пяти «сферам»:
1) Сфера чувственно-материальной жизни, где люди стихийно несутся и движутся во взаимной жестокой борьбе. Эта сфера грубого эгоизма – сфера удовлетворения велений тела и жизненных страстей.
