В это время, судорожно озираясь по сторонам, вбежал режиссер. За ним следом - вся труппа. И Руби Хо - она с насмешливым торжеством смотрела на фокусника, - и певица, и жонглер в трико. Беременная жена хозяина что-то бормотала себе под нос. Явился и господин Чао с друзьями. Он подошел прямо к Мей Фэн, и его рука скользнула под полотенце, прикрывавшее ее плечи. Господин Чао нарушил молчание:
- В чем дело? Этот тип приставал к тебе? Признайся! Слизняк! Он будет иметь дело со мной!
Мей Фэн поразилась жестокости в его голосе. Она сбросила его руку с плеча и подошла к фокуснику.
Фокусник, не обращая ни на кого внимания, поглаживал живот попугая.
199
Режиссер, тощий чахоточный человек, визгливо закричал:
- Что здесь происходит, в конце концов? Что за грохот?
Фокусник снял очки и протер их.
- Ровным счетом ничего. Просто попугай решил глотнуть свободы и чудом остался цел. Вот и все.
- Тогда что за шум? Я тебя спрашиваю! Ты забыл, где находишься? Я тебя спрашиваю! Ты что, задумал разорить всех нас? Ведешь себя как в собственном доме! Не знаешь, что это сцена? Моя сцена!
- Да знаю, знаю... Скажи "четыре"! Скажи "четыре"!
Фокусник повернулся ко всем спиной и стал совать согнутый палец через решетку клетки. Это вконец взбесило режиссера. Он опять заорал на фокусника, тем самым показывая всем свою значительность:
- Слушай, ты! Здесь я хозяин! Пока что ты у меня служишь! Попридержи язык здесь! Я хозяин!
- Знаю, знаю. Скажи "четыре"! Скажи "четыре"!
Господин Чао, раздраженный поведением Мей Фэн, решил вмешаться:
- Ваш фокусник, по-моему, большой наглец. Надо бы его проучить как следует.
Фокусник снял очки и медленно двинулся к кучке людей. Угроз господина Чао он не испугался. Его голос задрожал от скрытого бешенства:
- О, наш высокий гость все еще с нами?! И, как всегда, поучает! Да, он дает нам уроки! Как делать деньги на черном рынке, как покупать хорошеньких девочек... Не успеет он открыть рот - и мы уже слышим его поучения. Он такой важный, все должны бояться его, низко кланяться! Надутый пузырь! Вот-вот лопнет от важности!
Господин Чао в ярости замахнулся на фокусника.
Тот сделал едва уловимый жест - ив поднятой руке господина Чао вдруг возник портсигар. Крышка распахнулась, и посыпались сигареты. Господин Чао оторопел. Одна сигарета попала ему в рукав, и он, извиваясь, старался ее вытряхнуть. Это было настолько потешно, что все захохотали. Даже приятели, которые звали его прочь, и те не могли сдержать улыбку.
Фокусник вернулся к клетке, согнулся над ней и как ни в чем не бывало стал опять уговаривать попугая сказать "четыре".
Режиссер злобно сверкал глазами. Уходя с господином Чао, он погрозил пальцем фокуснику.
- Не волнуйтесь, он заплатит за оскорбление! Завтра же я его уволю. Вот увидите! Завтра же!
Толпа разбрелась. Мей Фэн стояла у кулис, готовая к выходу.
Режиссер дал сигнал, осветитель притушил огни, оркестр грянул. И вот она на сцене!
Выбегая на сцену, она успела посмотреть по сторонам. Господин Чао прислонился к щиту декорации и, пыхтя сигаретой, следил за ней взглядом. Фокусник качал головой, и глаза его за очками были печальны.
Мей Фэн словно вошла в иной мир. Прожектор выхватил ее из темноты и заключил в прозрачный белый шар. Публика в темном зале шуршала, как шелк. Мей Фэн возникла на сцене в полной тишине, потом послышалась музыка, тихая и нежная, как дыхание волны. Она быстро пошла вперед, кланяясь и улыбаясь. Взяла два маленьких блюдца - в каждом из них горела тоненькая свечка.
Осторожно поставила блюдца на ладони и начала свой танец.
Наконец-то она одна! Танцуя, она думала о фокуснике. Как странно он себя вел... Даже сквозь музыку ей слышался его мягкий голос. "Скажи "четыре"! Четыре!" Она плавно двигала руками по кругу - и пламя свечей дрожало. Она улыбалась. Свет прожекторов резал глаза. Она сделала поворот. Блюдца в ее руках медленно кружились, свечи стояли прямо, и язычки их пламени вытянулись в неподвижном жарком воздухе. Серебристо-черный мотылек неожиданно выпорхнул из темноты и затрепетал крылышками перед огнем. Крошечный, почти невидимый. Пламя свечей едва заметно вздрагивало, как будто кто-то дул на него. Мотылек исчез.
Постепенно музыка менялась, и Мей Фэн танцевала быстрее и быстрее. Помост еле различимой полосой тянулся в глубину зала. Как дорога к неведомому. Она приближалась к нему, но какая-то сила влекла ее назад. Поток незнакомых ощущений обрушился на нее. Безысходность и одиночество. Сомнение шевельнулось в ней. Захотелось убежать, но яркий свет прожекторов сковывал волю. Громкая музыка усилила беспокойство, и она нетвердыми шагами двинулась в сторону зала.
Она ступила на помост, и мгновенно все фонари - розы и лотосы - по его краям ожили и бросили в пространство красные, желтые, зеленые огни.
Слева и справа от нее ряды публики поднимались плавными волнами. Но различить она могла только сидящих у самого помоста. Они безмолвно смотрели на нее застывшими глазами. Ни проблеска радости, ни намека на веселье не было в их лицах. Они смотрели и смотрели. Неподвижно.
