Ю н о ш а. Кажется, именно про мастерскую и шла речь. Разрешите? (Открывает дверь в мастерскую и останавливается на пороге, в то время как Кристина входит туда и зажигает свет.) Да, все ясно. Произошла путаница. (Заинтересованно, указывая в глубь мастерской.) Эти глыбы базальта привезли для «Крылатого духа»?
К р и с т и н а. Да. Но не входите. Маэстро не разрешает входить в мастерскую.
Ю н о ш а. Товарищ, у меня к вам огромная просьба. Я, ко всему прочему, фотограф-любитель и страстный поклонник маэстро Круду. (Быстрым движением вытаскивает аппарат и фотографирует мастерскую.) Благодарю.
К р и с т и н а. Что вы делаете, сударь? Нельзя! (Выталкивает его в холл.)
Ю н о ш а. На память, барышня! (Оглядывает холл.) Здесь, наверное, есть уголок, который предпочитает маэстро?
К р и с т и н а (кивает в сторону кресла). Там он любит читать.
Ю н о ш а. Потрясающе. Именно там? (И пока Кристина смотрит в указанном направлении, делает еще снимок.)
Разъяренная девушка кидается к нему.
Все, все! Уже ушел! Вы же понимаете… Такой редкий случай! (Идет к выходу.)
Из сада появляется В л а д, тридцатилетний мужчина, мрачный и язвительный. Он не скрывает злости. Останавливается и наблюдает за происходящим в холле.
(Оборачиваясь к Кристине.) Вы — секретарь маэстро?
К р и с т и н а (в замешательстве, но поддаваясь искушению). Да… То есть… не совсем, но…
Ю н о ш а. Какое счастье жить рядом с таким художником! Это правда, что он тяжело болен?
К р и с т и н а. Нет, простое недомогание.
Ю н о ш а. Будем надеяться. Вы должны знать массу интересного. Какие проекты привез маэстро с Востока? Каковы его впечатления? Я спрашиваю вас, потому что знаю: он никогда не дает интервью.
К р и с т и н а (продолжает выталкивать его, но все же польщена значительностью роли, которую он приписывает ей). Я не могу говорить о намерениях маэстро.
Ю н о ш а. Но что-то вы все-таки знаете! Ах, как я вам завидую! Такая молоденькая и уже работаете с ним. Это правда, что он готовит выставку в Париже?
К р и с т и н а. Речь об этом шла, но…
В л а д (входя). Кто этот товарищ, Кристина?
К р и с т и н а. Из «Электротока». Им сообщили, что у нас повреждена проводка.
В л а д. Ах вот как! Но ведь она в исправности, не так ли? (Подходя к юноше.) Какой марки фотоаппарат? «Лейка»? Разрешите? Совсем новенький? (Берет аппарат и резким движением открывает его.) Ах, какая незадача!
Ю н о ш а (в отчаянии). Товарищ!
В л а д. Вы из какой газеты?
Ю н о ш а (сдаваясь). Из «Века».
В л а д. Вы позволите проводить вас до двери? Поезд на Бухарест уходит через полчаса. Не опоздаете.
Ю н о ш а (уходя). В этом доме нелегко заработать кусок хлеба. Приветствую вас (с иронией), товарищ секретарь.
К р и с т и н а (покраснев, Владу, который тут же возвращается). Какой нахал!
В л а д (язвительно). Хорошо хоть, он никаких тайн у папиной секретарши не успел выведать.
К р и с т и н а (готовая заплакать). Но не я же назвала себя секретаршей. Разве я бы себе позволила?
В л а д. Доктор ушел?
К р и с т и н а. Еще нет… (Просительно.) Господин Влад, не говорите ничего маме о моем промахе с этим журналистом…
В л а д. Ты еще боишься мамы… Это прекрасно! Страх — единственно надежный хранитель девичьей скромности. (Беззастенчиво оглядывая ее.) Я только задаюсь вопросом — надолго ли? Девственность манит мужчин, как мед — мух.
К р и с т и н а (вспыхнув до корней волос). Прошу вас не говорить со мною так.
В л а д. Ты глупая девчонка. Не оскорбляться надо, а делать вид, что ничего не понимаешь.
К р и с т и н а. Я не из бабушкиных времен. Очень хорошо понимаю, потому и не нравится.
В л а д. Ох, какая нынче просвещенная молодежь! Даже богохульствовать с вами скучно… Что ты тут делаешь, все вырезки из газет? Воздвигаешь монумент… (Смеясь.) Бумажный монумент.
К р и с т и н а (возвращаясь к газетам). Сегодня их очень много. (Важно.) Даже из Совета министров звонили.
