— Известие, что все сожжено, разрушено. Самими жителями деревни. Один провинился или был в чем-то обвинен. Все случилось, как здесь. Деревню сожгли, мужчин поубивали, женщины разбежались, дети — кто где. — Гусар поднялся. — Благодарствуйте. Мне нужно ехать дальше.
— Дальше? — спросила старуха. — Куда?
— Я ищу деревню. Такую же, как моя. Я не пожалею времени, чтобы ее найти. Не пожалею времени.
Старуха вынесла кусок хлеба для коня, благословила всадника и подобрала замерзшую кошку с порога. Она долго-долго глядела вслед гусару, поглаживая кошачью шерсть, а потом, когда всадник скрылся из вида, бросила кошку в снег.
Преимущественное право проезда было у него, стало быть — он невиновен. Грузовик с прицепом въехал на дорогу слева вблизи Монпелье. Был полдень, светило солнце, машин было мало…
Она коротко стриженная блондинка, фиолетовые ультрасовременные очки, на брюках широкий пояс с металлической пряжкой. Ей тридцать пять лет, она из Базеля, остроумна. Знакомы они уже год.
Ее вопрос: «Не сесть ли за руль мне?» — не последние слова перед аварией (как ему, вероятно, потом будет казаться); этот вопрос она часто задавала во время поездки.
В Авиньоне, в ванной, где он заперся, хотя она уже спала, он решает: так больше невозможно! Он скажет ей за завтраком (не ссорясь): вернемся! Так будет разумнее.
Они познакомились в городской больнице. Он врач, которому она, так сказать, обязана жизнью; ради него она развелась с мужем.
Ночи у больничной койки, за которыми последовали осмотры архитектуры — готики или романского стиля; каждый день как экзамен: раз ты в Авиньоне, подавай историю пап. Она настырно расспрашивает о том, чего он не знает или знает только приблизительно, и он теряет веру в себя. Если ее действительно интересует, почему папа римский в XIV веке эмигрировал в Авиньон, можно ведь справиться в путеводителе. Но дело не в папах. Потом в постели она возвращает ему веру в себя.
Он холостяк.
Поездку она считает удачной. Об этом она твердит от Генуи, где дождь лил не переставая. Потом погода улучшилась. Она говорит: «Ты совсем не смотришь на окрестности». В особенном восторге она от Прованса; порой она даже поет в машине.
У него лысина, он знает.
Он соглашается: Экс-ан-Прованс — это, конечно, красиво, даже очень. Но она ему не верит, потому что смотрит он не туда, куда, по ее мнению, следует смотреть.
Название городка не Кавийон, а Кавайон, знаменитые спаржевые плантации. Кстати, об этом она сказала ему еще вчера. Она права. Городок действительно называется Кавайон, вскоре они видят указатель: Кавайон. Он молчит, затем едет на красный свет.
Гостиничный номер с грандиозным ложем, на котором она потом читает газету — «Фигаро литерер», в этом, они оба знают, он не разбирается. Она специалист по романской филологии, д-р фил.
В Ницце они ужинают с друзьями, приятный вечер, но потом она заявляет, что весь ужин (Bouillabaise[70]) он говорил только о еде. Близкому человеку ведь можно сделать такое замечание. Он решает впредь не заикаться о еде и, впадая в другую крайность, демонстративно молчит, когда Марлис за обедом говорит о еде, как это обычно принято, в особенности во Франции.
Это не первое их путешествие. Раньше у него хватало юмора, он всегда подшучивал над тем, что она восхищается им как врачом. После ее выздоровления их первым путешествием была поездка в Эльзас.
Он никогда еще не попадал в серьезную аварию, тем не менее он был бы рад, если бы Марлис пристегнула ремень. Она этого не делает, так как боится, что он будет ехать с еще большей скоростью. Он заверяет, что будет ехать, как обещал. И делает это. От Канн. Но если он замечает, что она, хотя и молчит, все равно поглядывает на спидометр, у него пропадает охота что-то рассказывать. Он понимает, что скучен.
В Авиньоне, выйдя из ванной, он сказал: «Я жду внизу». Что случилось? Она в самом деле не знает. Может быть, он переутомился.
Она восхищается умными людьми, в особенности мужчинами, потому что считает мужчин умнее женщин. Говоря о ком-нибудь, она замечает: «Он умен». Или: «Умным его не назовешь». Притом она ни одному человеку не дает понять, что не находит его умным. Если в обществе она высказывается умнее, чем Виктор, она огорчается и считает это огорчение еще одним свидетельством своей любви.
Жениться он не собирается.
