Лука, так и не осмелившись спросить у Андре, кто же отец ее ребенка, кончает жизнь самоубийством. Рассказчик не идет на похороны своего близкого друга, он объясняет это так: «в сердце моем не было воскресения» [8, 143]. А далее поясняет: «Мы вместе умерли – и до тех пор, пока не умру я, вместе будем жить» [8, 143].
Именно сейчас та сила духа, которой они гордились, тот героизм, с которым они шли против порочного мира зла и лжи, были необходимы юношам. Оступившись, они отступили от своих стремлений, они впустили в свои сердца страх – злейший враг истинного поступка.
Герои становятся все дальше друг от друга. Рассказчик узнает, что Андре беременна не от Луки и не от него. Но уже не вернуть все то, что было раньше – мир дал трещину.
Вскоре происходит странное и страшное событие: «В газетах сообщили, что на рассвете за городом обнаружили тело трансвестита, наспех захороненное на речной отмели. Его застрелили из пистолета в затылок. Смерть наступила двое суток назад» [8, 165]. В убийстве обвинили Святошу – он находится под следствием, пистолет принадлежал ему.
Рассказчику звонит Андре, просит навестить Святошу. Он, спустя некоторое время, идет к нему. Они разговаривают. И в этой беседе, словно один из учеников Христа в Эммаусе, геройрассказчик прозревает: «Он назвал мне имена и растолковал геометрию событий. Указал каждый след и весь путь в целом» [8, 180]. Герой осознает, что не было никогда «до Андре» или после, что они всегда были такими.
После смерти Луки Святоша отправил рассказчику репродукцию картины. На ней изображена Мадонна с Младенцем: «Несмотря на то что картина представляет собой множество разных элементов: рот, руки, глаза, – и на ней две совершенно отдельные фигуры, мать и ребенок. Но они явно сливаются в единый, неделимый образ. На фоне окружающей черноты» [8, 181]. Время действия – «всегда».
Больше всего поражает рассказчика в картине изображение глаз: «Они пусты: на самом деле, они не смотрят, они сделаны для того, чтобы впитывать взгляд. Они – слепое сердце мира» [8, 183].
Герой приходит к мысли о том, что картина – это стремление изобразить цельную красоту, в которой смогут слиться все противоречия и противоположности, такие как невинность и рождение младенца Марией. Художников из века в век привлекало в ее лике то, что «лишь сакральное помогает постичь тайное единство крайностей, которое мы способны воссоздавать в творчестве или же в собственной жизни».
Черный фон на картине – это тьма, которая «одна на всех». Тьма скрывает многое, но луч истины – всепрощающее «слепое сердце мира» – сияет и в темноте.
Человек, по мнению рассказчика, наследует от своих предков не только нравственные убеждения, но еще и храбрость, безумие. «Безумная концепция девственной матери» разрешается «слиянием головокружительных крайностей» в образе распятого Христа: «Отец – Сын – Святой Дух – в одном мертвом теле, которое одновременно есть и не есть Бог» [8, 185].
Безумие – это не право на личную трагедию, это не попытка идти против общества. Безумие – это глубина познания Бога. Безумие – это вера. Вера в Человека, ставшего Богом, изначально заключавшего в себе Бога.
Бобби стал наркоманом, он выбрал свое «настоящее», Лука – испугался ответственности за свои поступки – его чистая душа не вынесла противоречий жизни. Святоша не дал никаких показаний, но мы помним, что его пистолет, брошенный вниз с горы, был подобран Бобби. Святоша – в безумии своем идет до последней черты – он смиренно несет свой крест до конца. Рассказчик – верный ученик, поведал нам о пути Святоши, о пути из тьмы к свету: «Как это мы могли так долго не понимать происходящего, принимать как должное любое явление и садиться за один стол с любым человеком, попавшимся нам на пути? Мы питаем наши маленькие сердца великими иллюзиями, а после идем, словно ученики, в Эммаус, слепые, рядом с друзьями и любимыми, нами не узнанными, – веря в Бога, который сам о себе уже ничего не ведает. Поэтому мы знаем начало вещей и их конец, но всякий раз проходим мимо их сути. Мы сами – заря и эпилог, мы всегда обо всем догадываемся слишком поздно» [8, 78].
Рассказчик проходит испытание познанием до конца. От религиозного – бережно вкладываемого в мозг ребенка экономными родителями – к творческому познанию мира. Он теперь тот самый крестьянин, вернувшийся на поле после града, который продолжает свою работу. Их стремление – вернуть миру его величие – становится миссией.
Андре – положившая начало столь странной и трагической истории судеб четырех юношей – стала прообразом Мадонны. Порочность и невинность. Магдалина и Дева Мария. Крайности слились воедино – она теперь воплощение цельности красоты и безумия.
