Но тут заподозрила – кто-то за нею следит. Осмотрелась: тропинка, трава и цветы. Больше нет никого.
Но постой! Она улыбнулась. Из травки, поблескивая на солнце, ее рассматривали цветы.
– Как вас зовут? – спросила их Катя.
Цветы, повернувшись на тоненьких ножках, взглянули на девочку с тихим укором:
– Такая большая, а даже не знаешь, что мы – Одуванчики.
– Ой! Ой! – Катя захлопала в ладошки. – Знаю! Я просто немножко забыла!
– То-то! – ответили ей цветы.
– Милые одуванчики! – Катя глядела на них с мольбой и надеждой. – Помогите мне поднять эти ведра с водой и отнести до нашего дома!
Одуванчики согласились. Однако предупредили:
– Только смотри, никому об этом не говори!
– Никому не скажу! – согласилась Катя.
И тут она почувствовала, как дужки в ее ладонях приподнялись и ведра как бы сами собой пошли.
– Кто, интересно, несет мою воду? – спросила Катя.
– Мы! – откликнулось снизу, и Катя заметила, как под ведрами зашевелилась одуванчиковая трава.
– Откуда у вас столько силы?
– От солнышка и земли! – улыбнулись цветы. – Если хочешь, мы и тебя понесем!
– Ой-ой! – изумилась Катя, чувствуя, что она не идет уже, а плывет.
И тут послышался ей чей-то голос и чьи-то шаги. Катя распахнула глаза – навстречу по тропке, вся запыхавшись, торопится бабушка Поля.
– Катенька! Я ведь тебя потеряла! Слава богу, ты здесь! Спишь, как соня-засоня!
Катя не верит тому, что сказала ей бабушка Поля. Однако, мотнув головой, видит, что вовсе она не плывет, а лежит среди одуванчиков, а рядышком с ней – два ведра, оба пустые.
Девочка нехотя встала и хмуро уставилась на цветы:
– Врунишки!
– Это кого ты так? – удивилась бабушка Поля.
– Их! – Катин пальчик показывал на цветы, которые знай себе тихо сияли и незаметно посмеивались над Катей.
Катя ступает по низкому берегу, возле самой воды. Вода по-летнему теплая. Пахнет мокрой травой и ветвями нагнувшихся к самой реке тенистых ракит, листья которых купаются в ней, словно дети.
И тут Катя видит старую лодку, наполовину затопленную водой.
«Хорошо бы сейчас поплавать!» – мечтает она.
Около лодки что-то плеснуло, и Катя услышала человеческие слова:
– Пожалуйста, если хочешь!
– Это кто?
И снова плеснуло. Однако не около лодки, а чуть подальше. И опять тот же голос, поднявшийся из реки:
– Я! Белый лещ! Самый лучший пловец!
– Я не верю тебе! – спорит Катя. – Тебя нет. Ты мне кажешься.
И тут серебристым зигзагом пробежал по реке остро вырезанный плавник. Приблизился к самому берегу, и Катя увидела рыбью голову с широко раскрытым ртом.
– Вот он я! Ну, давай! Залезай на меня, как на маленькую лошадку!
И Катя послушалась. Поспешила к речной лошадке. И уже ступила ногами в реку, да услышала треск ивняка, сквозь который спешил ее дедушка, размахивая руками:
– Катя! Катя! Не смей! Здесь пугает! И тот, кто зовет тебя, это не рыба, а сам Водяной!
Катя не знает, кому и верить. Глядит на раскрытый рыбий рот. А того уже и след простыл. Вместо рта – омываемая водой скромно блещущая ракушка.
– Дедушка! Со мной сейчас разговаривал белый Лещ. Он хотел покатать меня по реке.
Дедушка бережно положил на Катюшину головку свою руку.
– Так и есть! – посетовал он вслух. – У тебя головка не кружится?
– Кружится.
– Перегрело ее. Вон какое сегодня солнце! Отсюда и лещ с человеческим голосом, то есть попросту Водяной, которого нет, но который пугает, когда твою голову солнышко перегреет. Сможешь сама ножками идти?
– Нет! Я могу только плыть! – захныкала Катя.
– Плыть так плыть! – улыбнулся дедушка, и Катя в одно мгновение оказалась плывущей у дедушки на груди.
Поплыли. По низкому берегу. По болотцу. По тропинке сквозь бор. По лужайке. По полю. По деревне. Перестали плыть, когда дедушка внес ее в дом. Уложил на кровать. И она заснула самым глубоким, самым здоровым, самым спасительным сном.
Катя сидит на парадной лестнице пятистенка, наблюдая, как в щель приоткрытых дверей забегает солнечный Заяц. Он какой-то все время разный – то приплясывает на лапках, то, качая ушами, движется по стене. Кате очень занятно. И она спрашивает его:
– Почему ты мне нравишься, Заяц?
Вместо Зайца Кате ответил освещенный угол стены:
– Потому что я маленький, как и ты!
– А еще почему?
– Потому, что я, как и солнышко, скоро исчезну, а ты бы хотела, чтоб мы гостили у тебя всегда!
Рассмеялась Катя:
– Да, это так! Я люблю, когда гости!
– Поздно, Катя, – сказала Стена и померкла, да так, что стало вокруг тускло, сумеречно и скучно.
Поспешила девочка на крыльцо. Ах, какой замечательный вечер! Солнце уже укладывалось в постель, которую ей расстелил услужливый Ельник. Лишь несколько низких его лучей проскочило через макушки и, застряв на дворовой березе, заскакали в ее листве, да так весело и игриво, как это умеют лишь Катины Зайцы.
Девочка даже ладошкой взмахнула:
– Пока, шалунишки!
– До завтра! – послышалось Кате в ответ, но не от дерева, а от Солнца, которое, словно на цыпочках, приподнялось из елок, и Катя увидела, как оттуда метнулся к ней огненный Заяц. Сделал прыжок и завис, а потом, словно растаяв, исчез с Катиных глаз.
