Предсказывать будущее опасно, но очевидно, что термин «символическое взаимодействие» останется… При этом мы будем находить больше смешения, больше взаимообмена и больше взаимодействия. Символическое взаимодействие в будущем будет служить в качестве удобного обозначения, но будет ли за этим стоять смысл? (Fine, 1993, p. 81–82).
В данной книге мы рассматриваем происходящий среди многих социологических теорий синтез. Все это ставит более общий вопрос: будет ли
Эта глава начинается кратким рассмотрением источников символического интеракционизма в философии прагматизма (творчество Джона Дьюи) и в психологическом бихевиоризме (творчество Джона Б. Уотсона). По причине совокупного воздействия прагматизма, бихевиоризма и других течений, например социологии Зиммеля, в Чикагском университете в 1920-х гг. возник символический интеракционизм.
Созданный символический интеракционизм отличался от психологического редукционизма, свойственного бихевиоризму, и структурного детерминизма более макроориентированных социологических теорий, таких как структурный функционализм. Его отличительной чертой была направленность на мыслительную способность акторов и их отношение к действию и взаимодействию. Все это понималось с точки зрения процесса; существовало определенное нежелание рассматривать принуждение актора со стороны внутренних психологических состояний или факторов крупных структур.
Наиболее важная теория в символическом интеракционизме — теория Джорджа Герберта Мида. Существенно, что теория Мида придавала социальному миру первичный характер и приоритетное значение. Иначе говоря, сознание, разум, самость и т. д. возникают именно из социального мира. Важнейшей единицей анализа в его социальной теории выступает действие. Это понятие включает четыре диалектически связанные стадии: импульс, ощущение, манипуляцию и потребление. В
Мид рассматривает множество ментальных процессов как часть более обширного социального процесса, в том числе рефлексивный интеллект, сознание, мысленные образы, значение и в целом разум. Человек обладает отличительной способностью вести внутренние беседы с собой. Все умственные процессы, с точки зрения Мида, разместились скорее в социальном процессе, а не в мозгу.
Самость — это способность воспринимать себя как объект. Опять же самость возникает в рамках социального процесса. Общий механизм самости заключается в способности людей ставить себя на место других, действовать, как действуют другие, и рассматривать себя с точки зрения других. Мид прослеживает развитие самости на стадиях ролевой и коллективной игр ребенка. Особенно важно на последнем этапе возникновение обобщенного другого. Способность видеть себя с точки зрения сообщества необходима для появления самости, а также деятельности организованных групп. Самость также имеет две фазы —
Мид относительно немного говорит об обществе, которое понимает в наиболее общем виде как протекающие социальные процессы, предшествующие разуму и самости. Миду во многом недостает макроуровневого понимания общества. Институты практически отождествляются с групповыми обычаями.
Символическому интеракционизму присущи следующие основные принципы.
1. Человеческие существа, в отличие от низших животных, наделены мысли тельной способностью.
2. Мыслительная способность формируется социальным взаимодействием.
3. В социальной интеракции люди усваивают значения и символы, позволяющие им осуществлять мыслительные способности, свойственные человеку.
4. Значения и символы позволяют людям действовать и взаимодействовать характерным для человека образом.
