Современные социологические теории. полностью

Мэйнард и Клайман (Maynard & Clayman, 1991) описывают различные работы в области этнометодологии, из которых, на наш взгляд, можно выделить два типа[70]. Первый тип — это этнометодологические исследования контекста социальных институтов. Первоначальные научные разработки Гарфинкеля и его коллег (о чем будет сказано ниже) проводились в случайной обстановке, которая не могла быть определена как социальный институт, — например, в жилом доме. Затем стала изучаться повседневная практическая деятельность в рамках определенных институтов: судов, медицинских учреждений (Ten Have, 1995) и полицейских департаментов. Эти исследования преследовали цель выяснить, как люди исполняют свои официальные задачи и как в процессе этого ими создаются институты, в рамках которых существуют данные задачи.

Традиционные социологические исследования таких институциональных условий сосредоточиваются на рассмотрении их структуры, формальных правил и официальных процедур, стремясь объяснить осуществляемую в их рамках человеческую деятельность. Но последователи этнометодологии считают учет этих внешних рамок недостаточным, чтобы понять происходящее на самом деле. Люди не детерминируются такими внешними силами; скорее наоборот, они используют их для выполнения задач и создания института, в рамках которого возможно существование данных задач. Практические методы привлекаются людьми не только для свершения повседневных дел, но и для воспроизводства продукта в рамках института. Например, собранные полицейским департаментом данные об уровне преступности — это не просто результат выполнения служащими четко определенных правил их работы. Здесь задействованы основанные на здравом смысле процедуры, поскольку требуется, к примеру, выяснить, следует ли классифицировать жертвы преступления как убийц. Таким образом, эти данные базируются на профессиональной работе, связанной со спецификой трактовки, а сбор сведений — практическая деятельность, вполне заслуживающая отдельного рассмотрения.

Вторая разновидность этнометодологии — анализ разговоров[71]. Его целью является «детальное понимание фундаментальных структур взаимодействия в процессе разговора» (Zimmerman, 1988, p. 429). Последний здесь определяется в соответствии с основными параметрами этнометодологического подхода: «Разговор — это взаимодействие, выявляющее признаки стабильности и упорядоченности, анализируемые самим исполнением разговаривающих» (Zimmerman, 1988, p. 406; курсив мой). Хотя существуют правила и процедуры разговоров, они не детерминируют сам разговор, будучи задействованными скорее, чтобы его «исполнить». Центральным предметом анализа разговора является присущая ему самому стесненность в отношении того, что говорится, а не какие-либо внешние силы, сдерживающие беседу. Разговоры рассматриваются как внутренне, последовательно упорядоченные.

Циммерман выделяет пять основных принципов данного исследовательского метода. Во-первых, сбор и анализ деталей, связанных с разговором. Это не только слова, но и «запинки, обрыв, повторное начинание, молчание, вздохи, откашливание, фырканье, смех и смешки, тональное ударение и т. п., не говоря уже о „невербальном“ поведении, которое можно проанализировать с помощью видеозаписи разговора и какое обычно связано с действиями, запечатленными на аудиопленке» (Zimmerman, 1988, p. 413). Все это образует составную часть большинства разговоров и может расцениваться как применяемая участвующими в них субъектами методика ведения беседы.

Во-вторых, даже мельчайшие детали разговора следует считать строго упорядоченным «исполнением». Таково качество этих аспектов не только для представителей этнометодологии; они «упорядочиваются методическими действиями самих социальных акторов» (Zimmerman, 1988, p. 415).

В-третьих, взаимодействие вообще и разговор, в частности, обладают свойствами стабильности, упорядоченности, которые характеризуют «исполнение» субъектов. Рассматривая разговоры, представители этнометодологии трактуют их так, как если бы они были автономными, отделимыми от познавательного процесса субъектов явлениями, а также исследуют более широкий контекст, в котором они происходят.

В-четвертых, «фундаментальная структура разговора — это последовательная его организация» (Zimmerman, 1988, p. 422). «Процесс речевого взаимодействия управляем благодаря локальной или очередной основе» (Zimmerman, 1988, p. 423). Здесь Циммерман упоминает различие разговоров, «сформированных контекстом» и «обновляющих контекст», которое предложил Херитидж (Heritage, 1984). Первые называются так потому, что произносимое в данный момент регулируется предшествующим контекстом последовательного хода разговора. Вторые названы так, поскольку произносимое в настоящем становится частью контекста будущих высказываний.