В памяти коллег и студентов Эмерсон остался «мыслителем». Эту сторону его личности лучше всего отражают слова статьи из книги Боуена (1960), называющейся «Новые профессора»: «Итак, в чем ценность академического (то есть „непрактического, оторванного от жизни“) изучения предмета? Люди тоже задают этот вопрос. На него трудно ответить, поскольку задающие их никогда не ходили в горы, и эта тема их не интересует. Я считаю, что эти люди слишком оторваны от жизни».
В последние годы развитие теории обмена идет в новом направлении (Molm, готовится к изданию). Во-первых, все больше внимания уделяется аспектам риска и ненадежности в отношениях обмена (Kollock, 1994). Например, один действующий субъект может помочь другому добиться полезных результатов, ничего ценного не получив взамен. Во-вторых, внимание к роли риска, в свою очередь, порождает интерес к проблеме доверия. Возникает логичный вопрос: может ли один действующий субъект доверять другому, что тот возместит ему издержки, если он уже добился пользы? В-третьих, с этим соотносится вопрос о снижении риска и повышении доверия с помощью установления ряда взаимных обязательств (Molm, 1997). Это, в свою очередь связано с четвертым аспектом — растущим вниманием к специфике аффекта и эмоциям, хотя ранее научные интересы концентрировались на эгоизме субъектов. Наконец, несмотря на то, что немалая часть работ по теории обмена сосредоточена на структуре, все больший интерес вызывает существо и роль действующего субъекта. Говоря о необходимости внимания к определенным аспектам, Молм утверждает, что теория обмена сфокусирована на структурах обмена, однако следовало бы больше заниматься изменениями или динамикой обмена.
Представители данного научного направления (например, Harrison White, 1992; Wasserman & Faust, 1994; Wellman & Berkowitz; 1988/1997) настаивают на том, что их подход отличается от социологических подходов, названных Рональдом Бертом «атомистическими» и «нормативными» (Burt, 1982; см. также: Granovetter, 1985). Последние направления изучают принятие действующими субъектами решений изолированно от других акторов. Иными словами, они рассматривают «личные характеристики» субъектов (В. Wellman, 1983). Атомистические подходы не принимаются потому, что они сосредоточены на мелких элементах и не учитывают отношения, складывающиеся между акторами. Согласно формулировке Барри Уэлмана, «лучше оставить задачу объяснения индивидуальных мотивов психологам» (Wellman, 1983, p. 163). Конечно, это подразумевает отрицание ряда социологических теорий, которые, так или иначе, изучают мотивы.
По мнению адептов сетевой теории, нормативные подходы сфокусированы на культуре и процессе социализации, благодаря которому обеспечивается общность норм и ценностей. Согласно этому отрицаемому подходу, людей объединяют общие идеи. Сетевые теоретики, не принимая и это положение, утверждают, что следует изучать объективную модель связей, объединяющих членов общества (Mizruchi, 1994). Вот как Уэлман пишет об этом:
Аналитики сетей стремятся изучать упорядоченный характер поведения людей и сообществ, а не регулярный порядок убеждений о том, как им следует себя вести. Следовательно, они пытаются избежать нормативных объяснений социального поведения. Они отвергают любое положение, трактующее социальный процесс в качестве суммы персональных характеристик индивидуальных акторов и интернализованных норм как не являющееся структурным (В. Wellman, 1983, p. 162).
Подчеркнув категорическое неприятие отдельный идей, теоретики сетевого подхода не менее ясно указывают на отстаиваемые ими принципы и предметы анализа, в том числе и главный — социальные отношения, или объективную модель связей, объединяющих членов (индивидуальных и коллективных) общества (Burt, 1992). Уэлман, таким образом, формулирует данную позицию:
