Она проистекает из осознания того, что женщины подвергаются угнетению в различных формах и в различной степени (С. Anderson, 1996; Anzaldua, 1990; Aptheker, 1989; Caldwell, 1991; P. Collins, 1998; Crenshawe, 1989, 1991, 1997; E. Glenn, 1985; Lorde, 1984; Williams, 1991, 1995; Linn & Dill, 1993). Эти теории предлагают следующее объяснение (и оно является их центральным предметом) указанных различий: хотя все женщины подвержены угнетению по половому признаку, оно неодинаково, поскольку возникает под влиянием переплетения множества других установлений социального неравенства. Последние можно описать как векторы угнетения и привилегий (или термином П. Коллинз — как «матрицу господства» [P. Collins, 1990]), что предусматривает учет не только гендера, но также класса, расы, местожительства, сексуальных предпочтений и возраста. Вариации такого пересечения существенно изменяют бытие женщины, что необходимо принимать во внимание при построении теорий о жизни «женщин». Согласно теории пересечении, конкретная ситуация угнетения порождена самой моделью пересечения, а не какой-либо одной переменной величиной. Креншау (Creshawe, 1989), например, доказывает, что чернокожие женщины зачастую подвергаются дискриминации в работе потому, что они чернокожие женщины, однако суды обычно отказываются признавать факт именно такой дискриминации — если невозможно доказать, что это случай, считающийся общей дискриминацией, «дискриминацией по полу» (читай «белых женщин») или «расовая дискриминация» (читай «чернокожих мужчин»). Характеризуя это как векторы угнетения и привилегий, хотелось бы сказать о фундаментальном выводе теорий пересечений, согласно которому привилегии, которыми пользуются некоторые женщины и мужчины, оборачиваются угнетением других женщин и мужчин. Теория пересечений, в сущности, оценивает эти закрепления неравенства как иерархические структуры, базирующиеся на несправедливых отношениях власти. Тема несправедливости указывает на последовательный критический разворот этого подхода.
Дороти Э. Смит: биографический очерк.
Дороти Э. Смит подчеркивает, что ее социологическая теория опирается на житейский опыт женщины, пребывающей в двух мирах — академической сфере, где господствуют мужчины, и дома матери-одиночки. Вспоминая о том, как в начале 1960-х гг. она готовилась к получению докторской степени по социологии в Беркли, будучи матерью-одиночкой, Смит отмечает, что ее жизнь, судя по всему, сформировалась под влиянием «не столько… карьеры, сколько ряда случайностей, случайных обстоятельств» (Dorothy Е. Smith, 1979, p. 151). Эта тема случайности — одно из множества переживаний, которые привели Смит к сомнению относительно социологической ортодоксальности, заставили, в частности, пересмотреть образ произвольно действующего субъекта в ролевых конфликтах.
