Современные социологические теории. полностью

Как теоретик, Гидденс был очень влиятелен в Соединенных Штатах, а также во многих других странах. Интересно, что в родной Великобритании его творчество зачастую принимали хуже, чем за рубежом. Это недостаточное одобрение на родине можно отчасти приписать тому, что Гидденсу удалось приобрести теоретических последователей по всему миру, к чему стремились и чего не достигли многие другие британские социальные теоретики. Как пишет Крейб, «Гидденс, возможно, осуществил фантазии многих из нас, посвятивших себя социологии в период напряженных захватывающих дискуссий, из которых возникла структурационная теория» (1992, p. 12).

В 1990-х гг. в карьере Гидденса произошли некоторые интересные изменения (Bryant and Jary, все еще готовится к изданию). Несколько лет терапии способствовали повышению его интереса к вопросам личной жизни и появлению таких книг, как «Современность и самоопределение» (1991) и «Трансформация интимности» (1992). Терапия также помогла ему занять более публичное положение и стать советником британского премьер-министра Тони Блэра. В 1997 г. он стал директором чрезвычайно престижной Лондонской школы экономики (London School of Economics, LSE). Он укрепил научную репутацию LSE, а также увеличил ее авторитет в публичной научной жизни Великобритании и всего мира. Есть ощущение, что все это неблагоприятно отразилось на научном творчестве Гидденса (его книгам 1990-х гг. не хватает глубины и проработанности, характерных для ранних работ), но в настоящее время он явно сосредоточен главным образом на своей роли в общественной жизни.

Что же тогда такое эта новая современность? И каково сопутствующее ей общество риска?

Бек называет новую или, лучше, еще возникающую, форму рефлексивной современностью. На Западе произошел процесс индивидуализации. То есть социальные агенты становятся все свободнее от структурных ограничений и, в результате, более способны к рефлексивному созданию не только самих себя, но также и обществ, в которых они живут. Например, вместо того чтобы находиться под определяющим воздействием своего классового положения, люди действуют более или менее независимо. Предоставленные самим себе, люди оказались вынуждены быть более рефлексивными. Бек доказывает значение рефлексивности на примере социальных отношений в мире: «Вновь образованные социальные отношения и социальные сети теперь нужно выбирать индивидуально; социальные связи тоже становятся рефлексивными, так что должны устанавливаться, поддерживаться и постоянно обновляться индивидами» (1992, p. 97).

Бек видит в современности разрыв и говорит о переходе от классического индустриального общества к обществу риска, которое, в отличие от предшествующего ему, сохраняет многие характеристики индустриального общества. Центральным вопросом в классической современности было богатство и способы его более справедливого распределения. В эпоху развитой современности центральным вопросом является риск и способы его предотвращения, минимизации и управления. Идеалом классической современности было равенство, тогда как в эпоху развитой современности — безопасность. В классической современности люди достигали солидарности в поисках позитивной цели равенства, в развитой современности попытка достижения этой солидарности обнаруживается в поиске во многом негативной и оборонительной цели избавления от опасностей.