…И светил месяц над сонным городком, и падали звезды на крыльцо Дома культуры, и была она счастлива, потому что знала: мечты сбываются. Еще немного, еще чуть-чуть, и заберет Леша ее из этой мерзости запустения в свой волшебный Питер, и будет катать на своей роскошной иномарке по Невскому, и будет она присылать подругам письма и фотографии, чтоб те дивились и завидовали.
А пока Леша катал ее на своей дивной тачке с «электрическим стеклоподъемником» только по городку, подруги злобно шипели, исходя слюной. Телефон звонил не переставая: интересовались, стервы, выпытывали, но счастливица отвечала туманно и загадочно: «Потом, потом…» Несколько особо бестактных стерв попытались было набиться в гости, разузнать, как оно и что, но были отшиты безжалостно и беспощадно.
Конечно, ей очень хотелось похвастаться успехами, но она сдерживала себя, понимая: еще не время.
…Как-то утром Леша заявил, что завтра ему надо срочно ехать в Питер.
— Как? — не поверила Наташа.
— Да так… Дела у меня там, — пояснил молодой человек.
— А ты меня с собой заберешь? — наивно спросила девушка и тут же поняла всю бестактность своего вопроса, потому что Леша, нахмурившись, отрезал:
— Извини, давай об этом в другой раз поговорим.
— Когда? — несчастная с трудом сдерживала слезы.
— Потом, потом…
— А ты еще приедешь? — Наташин голос предательски задрожал.
— Куда же я денусь! Приеду, как только с делами управлюсь.
Девушка поняла: ситуация может выйти из-под контроля.
Надо что-то делать, надо придумать какой-нибудь ход, чтобы привязать его к себе окончательно. Уедет в свой Питер, найдет себе какую-нибудь… Там, между прочим, тоже носки стирать умеют. И не только это. Все мужики одинаковы: дай лишь до сладкого дорваться, а потом ищи его, кобеля шалого.
Она размышляла весь день, и лишь к вечеру ее осенило: ребеночка заделать надо, вот что! В будущем это даст неоспоримый козырь — я, мол, тебе потомство рожаю, так что будь любезен, вези меня на своей замечательной иномарке в санкт-петербургский Дворец бракосочетания.
Тот последний вечер вроде бы ничем не отличался от предыдущих, но девушка то и дело утирала платочком глаза; ей на самом деле было себя предельно жалко.
— Лешенька, любимый, — ворковала она, подсознательно подражая интонациям героинь латиноамериканских сериалов, — скажи мне, только честно! Ты меня любишь?
— Люблю, — вздыхал молодой человек.
— Нет, ты честно-честно скажи: любишь или нет?
— Честно-честно: люблю.
— Ты будешь звонить мне? Будешь писать?
— Буду, — морщился Леша.
— А можно будет на твой пейджер позвонить?
— Я оставлю номер, — обещал любимый.
А дальше — как обычно: скрип кровати, сбившиеся простыни, вздохи, охи, поцелуи…
— В меня, в меня кончай! — стонала девушка, закусывая нижнюю губу. — Сейчас в меня можно!
Наташа не заметила, как заснула, а проснувшись, пришла в ужас: Леша уехал, и она так и не успела проводить любимого.
Правда, любимый оказался заботливым: на столе, между тарелок и стаканов с недопитым шампанским, лежала стодолларовая бумажка.
Но ни телефона, ни адреса, ни даже абонентского номера своего дивного пейджера Леха почему-то не оставил. Впрочем, тогда она не слишком расстроилась: и то, и другое, и третье можно было узнать у подруги Таньки, его троюродной сестры.
Последующий месяц в жизни Наташи Степанковой был отмечен тремя важными обстоятельствами.
Во-первых, она объявила всем и каждому, начиная от стерв-подруг и заканчивая мамой-папой, что скоро выходит замуж и уезжает в Питер. Это вызвало неоднозначную реакцию: от скрытой и явной зависти стерв до совершенно искреннего родительского: «Ну, наконец!»
Во-вторых, она уже совершенно точно знала, что беременна.
Правда, ни о беременности, ни о желании сохранить ребенка она благоразумно никому не рассказывала.
А в-третьих, за все это время Леша так и не позвонил.
Конечно, это вызывало смутную тревогу. Но о тревоге она также никому не рассказывала.
Попытка выяснить питерские координаты Лехи у троюродной сестры не увенчались успехом: Танька знала лишь номер и абонент пейджера. А может быть, и адрес с телефоном знала, но по каким-то причинам не называла.
— А он тебе что, координат своих не оставил? — деланно удивилась подруга.
— Оставил, да при уборке потеряла случайно, — выкрутилась Наташа. — Как, говоришь, на этот самый пейджер звонить?
Танька долго объясняла всю последовательность: мол, наберешь номер, там возьмет трубку девушка…
— У него что — девушка есть?
Дремучесть подруги едва не вывела Таньку из себя.
— Да нет, это оператор, как на телефонной станции. Скажешь ей, что хочешь, номер абонента назовешь. Ага, вот этот, а она ему на пейджер и передаст.
В тот же вечер Наташа принялась названивать в Питер. Она посылала по пять сообщений за раз, притом слова «милый», «любимый» и «единственный», естественно, повторялись много чаще других, путанных настолько, что девушка-оператор в далеком Питере переспрашивала раза по три.
Реакции не было никакой.
