Рано утром в субботу я уже был у себя в кабинете. Трепинский с небольшой группой повторили мне свою задачу. Я хотел сохранить полное спокойствие — и не мог. Серьезность предстоящего вырастала передо мной как неприступная скала.
Я взволнованно шагал по кабинету. В такой-то час переоденусь, таким-то поездом выеду. Не забыть бы о том-то и о том-то. Позже я, конечно, успокоюсь. Спал я хорошо. Я в форме.
В девять утра приоткрылась дверь, в щель просунулся нос и пара очков.
— Господи, что вам надо?! — вскричал я.
— Хочу вас подбодрить, — вместо приветствия произнес Карличек.
Он проскользнул в кабинет, открыв дверь ровно настолько, чтоб пролезть. Помаргивая, как мигалка на автомобиле, чуть ли не на цыпочках он подошел к столу, вытащил из кармана старую картонную коробочку из-под сигар марки «Waldes Antob», залепленную кусочком клейкой ленты, и положил ее на стол. Улыбнулся, видимо радуясь тому, что я не гоню его вон, показал на коробочку и выпалил:
— А вот и документики, которые разыскивала Госсарт!
Я так и оцепенел с разинутым ртом.
— Вы только взгляните, — попросил Карличек. — Маленький сюрприз, но никакого волшебства. Совершенно естественный результат событий. И даже — посылает вам это мой начальник.
Я подошел, взял коробочку и молча открыл крышку. Клейкая лента посередине была прорезана, а по краям закрутилась — видно, ее сдирали.
Сверху в коробочке лежала узенькая пленка — негатив микрофильма, длиной сантиметров двадцать. Под нею — фотография, размером шесть на шесть. К фотографии скрепкой был прикреплен маленький кадрик, отрезанный от негатива. Нетрудно было догадаться, что фотография — увеличение этого кадрика. На ней изображены были два человека, сидящие друг против друга за столиком кафе; обстановку вокруг них было трудно определить. Одним из двух сидящих был «кругловатый» Бедржих Фидлер. Другим — элегантная улыбающаяся дама.
— Госсарт, — робко пояснил Карличек.
Фотография была исполнена настолько качественно, что можно было разглядеть: Госсарт держит над столиком предмет, похожий на большую зажигалку. Будто дает огня Фидлеру. Но никакой сигареты у того не было. Я поднял глаза на Карличека:
— Это нашли на трупе Арнольда?
Он отрицательно мотнул головой.
— У него нашли только всякие мелочи да пистолет Ферулика. Кожаный костюм был на него натянут весьма небрежно. Нет сомнения, что одевался Арнольд не сам. Его облачили в этот костюм для могилы.
— Где же тогда вы все это взяли?
— Вы будете поражены... Но сначала выньте все из коробки.
И я вынул еще один снимок, тоже шесть на шесть. Это была фотокопия, вернее, крупнозернистое увеличение машинописного текста на немецком языке:
Ч Е П Т О Н
И С
Для обеспечения операции Б. Фидлера необходимы его данные. Заполните анкету.
Укажите сорт нужного материала и номер аппарата. Пересылка дипломатической почтой через Э. У. Г. только курьером. Шифр сообщим. Без выполнения условий сотрудничество Б. Ф. невозможно. Э. У. Г. подтвердит. Срочно.
Даты не было.
— Вероятно, увеличение микроточки, — несмело предположил Карличек.
Это было ясно с первого взгляда. Тем более что под снимком в коробке лежала сложенная пополам, но совершенно новая банкнота в десять крон, в одном уголке которой красными чернилами был обведен маленький кружок: кто-то обозначил место, где находится микроточка. Но почему же «кто-то»? Это наверняка сделал шантажист — Арнольд Фидлер!
— Ему, конечно, нетрудно было добраться до этих вещей: все в кругу семьи.
На самом дне коробки был еще сложенный лист писчей бумаги. Развернув его, я прочитал сверху примечание, написанное решительным, с наклоном, размашистым пером и дважды подчеркнутое:
Ниже на листке шла запись мелкими буковками, почти без нажима, местами совсем неразборчивая, потому что бумага была помята и сложена в несколько раз. Однако это, несомненно, была запись фотокадров — тех ли, что на пленке в коробке, или других, установить пока было нельзя.
Я все еще не понимал.
— Карличек! Я спрашиваю, где вы это взяли?!
— А чаем угостите? — спросил он.
— Угощу.
Он подсел к журнальному столику. Широко улыбнулся:
— Все очень просто. В магазине уже по горло были сыты прогулами продавщицы Климовой, вот ее и уволили без предупреждения. В раздевалке вскрыли ее шкафчик и все содержимое честно отдали матери. А так как мать помнит, что кто-то что-то искал у них на квартире, она и прибежала к нам с этой коробкой. Полотенце, мыло, одеколон и полкило сгнивших абрикосов оставила дома, они ей не показались подозрительными.
