Ливень напоминал короткий громкий шлепок. Он прекратился так же внезапно, как хлынул.
Гроль снял с лысины промокшее сомбреро. Держа его за поля левой рукой, он слегка помахивал шляпой, чтобы она поскорее высохла. Комиссар стоял в условленном месте на кромке тротуара. Он скучал, и его грызло сомнение в том, что он поступил правильно, отправив к Брумерусу Метцендорфера и Грисбюля одних.
Густые темно-серые тучи рассеивались. На площадь падали косые лучи бледного солнца. Поблескивали стекла, никель, зеркала. Комиссар все шлепал и шлепал носком ботинка по краю лужи; прошло много времени, прежде чем он оставил это занятие, поймав себя на том, что забавляется дурацкой игрой своего детства.
Вдруг он испуганно попятился. К тротуару притерлась и резко затормозила темно-красная «боргвард изабелла». Останавливаться здесь было запрещено, и комиссар хотел уже сделать выговор по этому поводу, когда распахнулась дверца и Метцендорфер жестом пригласил его сесть в машину. Адвокат был в прекрасном настроении, словно одержал какую-то победу, и, когда они влились в поток машин, сияя, спросил:
— Как вы находите?
— Хороша, очень хороша! — похвалил комиссар, хотя ничего не смыслил в автомобилях: что еще мог он ответить, чтобы не обидеть Метцендорфера?
Он заметил, что адвокат ведет машину почему-то неосторожно. Возникали опасные ситуации. Гроль нахмурил лоб.
— Вы хотите превратить ее в железный лом?
Метцендорфер не понял его. Комиссар неслышно вздохнул. За рулем они как малые дети, подумал он.
— Где Грисбюль? — спросил комиссар.
Адвокат показал головой назад. Прибегнув к помощи правого бокового зеркальца, чтобы выяснить, что имеет в виду Метцендорфер, Гроль увидел Грисбюля за рулем черного «мерседеса». Комиссар не удержался от улыбки, теперь он понял, какая тут идет игра: оба автомобилиста устроили небольшую погоню.
— Уже купили? — спросил он.
— Да, — сказал адвокат, — только еще не заплатил. — Он поднял, отпустив руль, правую руку, и Гроль испуганно посмотрел на него. — Но ведь как инспектор уголовной полиции он человек надежный?
— Как ассистент, — уточнил Гроль.
Но этого адвокат уже не слышал; Гролю было ясно, что Метцендорфер влюблен в свою машину. От него он сегодня никаких осмысленных сведений не получит. А в них он нуждался. Ему важно было знать, как вел себя Брумерус. Он скептически поглядел на адвоката и в конце концов спросил.
— Благородно! — с уважением ответил тот сразу же и, к неудовольствию Гроля, снял теперь с баранки левую руку. — Крайне благородно! При финансовых переговорах он воспользовался своими правами постоянного клиента. Они хотели уступить мне только семь процентов, а благодаря Брумерусу уступили десять!
Гроль поморщился: он не хотел подавать виду, что адвокат кажется ему сейчас дураком. Одуреть от каких-то лакированных железок! Он сделал еще одну попытку:
— Насчет Марана Брумерус ничего не говорил?
— Об этом у нас не было разговора, — ответил адвокат.
У Гроля испортилось настроение. Он проворчал:
— Высадите-ка меня у выезда на Нюрнберг. Грисбюль, надо надеяться, не настолько потерял голову, чтобы не заметить меня.
Весь остаток пути они молчали.
«Мерседес» и в самом деле показался уже через несколько секунд. Посадив Гроля, Грисбюль быстро набрал скорость. Ему явно доставляли удовольствие крутые повороты. Комиссар отметил это с досадой. Ассистент, кажется, тоже совершенно забыл о цели их поездки, его тоже опьянила машина.
— Я собирался, — сказал Гроль, держась за петлю над своим сиденьем, — представить вас к досрочному повышению. — Он пожалел об этой фразе, она была ошибкой: от приятного удивления Грисбюль с такой силой нажал на тормоз, что комиссару пришлось отвесить два поклона, а тряски он не любил. Он тут же поправился: — Но боюсь, что мне придется отказаться от своей затеи, Грисбюль, — сказал он, — вы же обалдели от этой машины!
Молодой человек проглотил обиду: он знал, что старик прав. Поэтому он ничего не ответил и, молча приняв упрек, начал наконец шевелить мозгами.
Гроль терпеливо ждал, он знал Грисбюля, он был уверен: тот опомнится!
Ассистент глубоко вздохнул, он взглянул на старика и сказал:
— Я записал все данные!
Он вытащил из нагрудного кармана блокнот и передал его Гролю.
— Последняя страница, — сказал он.
Гроль полистал блокнот. Он помассировал свою лысину, читая заметки Грисбюля. Потом закрыл глаза. Он обдумал конструкцию, над которой просидел всю минувшую ночь: вот она, одна из недостававших опор. Комиссар взглянул на ассистента и заметил его неестественный румянец. Он обидел молодого человека сильнее, чем того хотел. Поэтому он сказал:
