И в том пивбаре его ждалиВсегда приятели-друзья.«Kozel» в стаканы разливали.Там как-то отдыхал и я.Сидел беспечно, несолидно.Хоть наблюдал я, но не видноЧерез густой табачный дым,Что было весело всем им.Сидели молча и угрюмоОни и жрали – напивались вдрызг(Здесь подошла бы рифма «визг»),Общаясь меж собой бездумно,Иль матом крыли мужиков —Братва без мата – как без слов.XIIIПотом, когда являлся вечер,Темнели краски, их район,Привычке следуя извечной,Тихонько погружался в сон,Они все шли толпой на танцы(Гораздо позже иностранцыНазвали дискотекой их).Танцульки – прихоть молодых.И часто песни заводилиПро страсти радость, дали стран.(Культуры приторный обманСоветской – не они прикрыли.)Потом – черед был танцевать,Девчонок ветреных снимать.XIVКогда им это удавалось,Когда – не очень, и тогдаЗа рокеров толпою брались,И побивали их всегда.Такой досуг шпаны столичнойБыл для Онегина привычным.Но дней златых сменил вдруг час,В котором власть тревожит нас.Онегин, не имея цели,Учился в школе так и сяк,Он педагогам всем был враг,Они ж безмерно надоелиЕму, и синий аттестат,Хоть в троечках, он взять был рад.XVНо не имея прочных знаний,И цели – двигать в институт,Он кейфовал, гуляя с Маней,Ходил на Пионерский пруд(Что снова стал вдруг Патриаршим,Желаньям подчиняясь нашим?),Ходил в кино (TV – смешно!)И было как-то все равно,Куда идти и с кем встречаться,Торча на улице перстом.Он мысли не имел о том,Как дальше жить и чем заняться.Вдруг участковый мент пришел,И профилактику провел:XVI«Безделье, пьянство, тунеядствоТебе могу я приписать.Пора бы чем-нибудь заняться —Работу, что ли, отыскать.Хоть на каком-нибудь заводеТы – трудрезерв в советском роде —Обязан отпахать, как я,Иначе ждет тебя статья».Вмиг опечалился Онегин,Завод поблизости нашел,И сразу же пахать пошелВ рабочий люд – от школьной неги.Но в цехе шумном он не сник,Работать кое-как привык.XVIIК тому уж времени полгодаКак «перестройка» началась,В строю советского народаВпервые обнаружив грязь.Свободу, гласность, ускорениеНам объявили во спасенье,Хотя еще КПССОбкомы, комсомол, собесВезде бессменно оставались,Инструкций прежних тьму блюдя,Но их разумность не следя.Как встарь, и меры принимались,Хоть генеральный ГорбачевСлыл диссидентом-Ильичем.XVIII
