— Ты читал, Метек, сообщение в сегодняшней газете? — спросил Гарош, после того как закончилось их совещание по поводу меню. — Загадочная история! Следователь рассказывал мне, что они головы ломают над этим происшествием и никак не могут вскрыть причину убийства.
— В газете не исключается и возможность самоубийства.
— Какое там самоубийство! Тело нашли в четыре часа ночи, — Гарошу были известны подробности дела, о которых в газете не сообщалось, — на мостовой под мостом. При нем не обнаружили даже носового платка. Вскрытие показало, что этот человек перед тем не только выпил изрядную порцию водки, но и заглотнул большую дозу снотворного.
— С пьяных глаз он мог свалиться с моста. Немало таких происшествий зафиксировано в истории криминалистики.
— А снотворное?
— Может, он принимал его постоянно? Каждый вечер в одно и то же время. Возможно, это стало у него уже привычкой. Появился как бы условный рефлекс. Вот он и после водки принял. А будучи нетрезвым, вместо одной таблетки хватапул целую пригоршню. На мосту голова у него закружилась, ну и свалился.
— Там высокое ограждение. Самому через него не перевалиться.
— Пусть над всем этим ломает голову милиция. Мне и без того придется расхлебывать кашу, которую этот тип заварил. Я должен прервать отдых и вернуться немедля в Варшаву.
— Почему?
— Это мой клиент. К несчастью, я принял на хранение его завещание и какое-то письмо в милицию.
— Что он пишет в письме?
— Не знаю. Принес его уже запечатанным. Мне не хотелось принимать на хранение, но он очень просил. В конечном счете вопрос был решен начальником. Он принял, а я теперь буду отдуваться.
— Богатый клиент?
— Да, производил впечатление человека с тугой мошной. Предлагал пять тысяч, только бы принял на хранение его письмо в милицию.
— Недурно.
— Удивился, когда я сказал, чтобы деньги он внес в кассу конторы. Чего ради подвергать себя риску, еще отстранят от работы или, того хуже, выставят из адвокатуры.
— Любопытная история с этим запечатанным письмом.
— Завтра передам его в милицию. Может, оно прояснит дело.
— А завещание?
— Он хотел лишить наследства жену. Мне с трудом удалось убедить его не делать этого и оставить причитающуюся ей по закону часть. — Говоря это, Метек несколько отклонился от истины, приписывая себе заслуги, которых в действительности не имел. — Все имущество записал какому-то типу, который спас ему жизнь во время Варшавского восстания.
— И много?
— Ремесленное предприятие — помещения, стайки и другое оборудование, сырье, автомобиль для производственных нужд и даже наличные за уже реализованный товар.
— Думаю, немалое наследство, что-нибудь около миллиона, а то и побольше.
— Что он изготовлял?
— Предметы религиозного культа.
— Ясно! Бедняком, значит, не был. Вероятно, запутался в каких-то темных делах. А может, конкуренты прижали. Почувствовал, что ему грозит опасность, вот и решил подстраховаться. Отсюда и завещание, и это письмо в милицию. Интересное дело тебе подвернулось. Да и как исполнитель завещания неплохо заработаешь. Его жена получает причитающуюся ей по закону супружескую долю?
— Трудно сказать. Он завещал ей кооперативную квартиру, легковую машину и вклады на сберегательных книжках. А каковы размеры вкладов, не указывает. Неизвестна еще и общая стоимость всего этого богоугодного бизнеса. Только эксперты смогут определить. Однако завещание опротестовать нельзя. Оно короткое, простое и предельно ясное. Разве что Ковальскому — это фамилия наследника — придется согласиться доплатить вдове, если завещанием нанесен ущерб ее интересам.
— Предчувствую, Метек, наживешь ты немало хлопот с этим делом.
— Не каркай, прошу тебя. И все это по милости Францишка, черт бы его побрал!
— Этот клиент — знакомый вашего курьера?
— Да нет. Он пришел в контору, когда я уже уходил. Наверное, посулил что-то Францишку — уж очень он уговаривал меня принять этого Ярецкого. Ну и влип я с ним.
— Ничего не влип. Ты еще на этом деле неплохо заработаешь.
— Не будь у меня письма Ярецкого в милицию, я сделал бы вид, что ничего не знаю. У начальника в сейфе лежит завещание, следовательно, он может сделать все, что положено. Но в данной ситуации, сам понимаешь, я должен немедленно выехать в Варшаву. Слишком уж загадочна смерть моего клиента.
— Не горюй, вернешься дня через два-три, — утешал приятеля Гарош. — Хорошая погода постоит еще недельки две.
— Что касается погоды, возможно, ты и прав, а вот вернусь ли я так скоро — весьма сомнительно.
Пессимистический прогноз Метека оказался верным.
Адвокат Рушинский знал едва ли не всех сотрудников городского управления милиции. Часто встречался с ними по делам службы, а с некоторыми поддерживал и товарищеские отношения. Поэтому сразу по возвращении в Варшаву он позвонил полковнику Альбиновскому. От него узнал, что следствие по делу о таинственном происшествии на мосту Понятовского ведет майор Лешек Калиновпч, с которым он также был знаком.
