Если психоаналитически подойти к этому особенному общественно-му феномену, то речь тогда снова пойдет о возможных бессознательных составляющих поведения тех, кто с 1968 по приблизительно 1978 гг. участвовал в том, что получило название студенческого движения, куль-турной революции и университетских волнений. Движение исходило от Социалистического Германского Студенческого Союза (SDS) и внепар-ламентской оппозиции (АРО). Оно воспламенилось как вследствие нежеланных законов, так и из-за гибели во время антишахской демон-страции в Брелине студента Бенно Онезорга. Студенческое движение получило импульсы и от движения хиппи, распространенного по ту сто-рону Атлантики, и от Парижской весны 1968 г. -майские беспорядки.
Я как очевидец имел отношения со студентами с 1970 по 1971 гг. в Штутгартском университете, с 1972 по 1974 гг.-- в наиболее революционно настроенном Свободном Берлинском университете, и с 1974 -- во Франкфурте. Я очень хорошо помню время демонстраций, занятий ректоратов, "перманентных" дискуссий, общественных протестов, сидя-чих, стоячих забастовок в вузах. Вскоре SDS и АРО сменили кадровые коммунистические группировки: Коммунистический Союз Западной Германии (KBW), марксисты-ленинисты и другие коммунистические группировки. Непосредственно работая на месте событий, я мог наблю-дать ситуацию и имел возможность на личном опыте почувствовать, что это такое, когда воинствующие марксистские группировки бойкоти-руют лекции.
Отчасти я должен признать правоту протестовавших студентов, по-скольку лекционные залы в университетах крупных городов были дей-ствительно переполнены. Некоторые университетские структуры зако-стенели и не отвечали требованиям реальности. Руководство учебных заведений в большинстве случаев было чрезвычайно консервативно и упрямо сохраняло старые, из поколения в поколение передающиеся принципы, поддержанные субординацией. Оно оказалось не в состоя-нии занять достаточно независимую позицию в отношении к протестую-щим студентам.
Следствием этого явился всеобщий протест со стороны студентов и общее разочарование в авторитетах ("Не доверять никому старше три-дцати!" -- "Trau keinero ueber dreissig!"). Студенты видели, что их не воспринимают всерьез и чувствовали себя в большой степени не поня-тыми в своем желании улучшить мир, а часто и оскорбленными, и недо-оцененными. В целях противодействия они объединились в группы и преследовали цель эмансипации, т.е. освобождения от цепей унаследо-ванных отношений. Их требования включали в себя получение само-управления с соотношением по меньшей мере трети студентов к препо-давателям. Путем к достижению этой цели стало активное и пассивное сопротивление. Текущие требования и решительные резолюции сме-няли друг друга одно за другим. В конце концов последовало целе-направленное использование силы.
Это было похоже на настоящую гражданскую революцию, на спра-ведливое сопротивление несправедливым отношениям, на здоровый протест против "больных" университетов с их " патогенным", т. е. болезнетворным климатом (Mahler E., 1969). И вместе с тем это были сознательно проводимые и рационально управляемые мероприятия.
Не играли ли, однако, в них определенной роли бессознательные процессы? Мне с самого начала бросалось в глаза, что учащиеся того времени чувствовали себя сильными лишь в группе, смело говорили и фанатично стремились к поставленной цели -- изменению господству-ющих отношений -- лишь под защитой других .
Реальные обстоятельства рисовались лишь в черных тонах. Умозри-тельные воображаемые новые отношения, наоборот, представлялись исключительно в светлых красках. Не кроется ли в этом "черно-белом" делении раскольный экстремизм весьма сложных, более многокрасоч-ных отношений? Такие расколы часто наблюдаются в группах, идеали-зирующих себя и проклинающих других. Разве у группы не присутст-вует бессознательное стремление компенсировать собственное чувство неполноценности или недооценки желанием принадлежать к более выда-ющейся " революционной" группе? Разве не может быть так, что личное чувство опустошенности наполняется политическим содержанием?
Личный опыт в обращении со студентами и студенческими группа-ми вполне позволяет мне ответить на этот вопрос утвердительно. Я убе-дился в том, что двусторонние отношения отходили на задний план и предпочтение отдавалось работе в группе. Так. например, учащиеся по социальной педагогике и воспитанию подростков Свободного Берлинс-кого университета в подавляющем большинстве выбрали из двух воз-можностей -- "работа с индивидом"- или "работа с группой" -- работу с группой. Они избегали отношений с представителями власти и точно так же -- боязливо -- относились к двусторонним отношениям вообще. Однажды студенты не зашли в помещение, в котором должно было состояться заседание четырех групп самопознания, не зашли лишь по-тому, что -- как им сказали -- там находились четыре руководителя этих семинаров. Аффективно взбудораженные групповые дискуссии напоминали мне катартические процессы в терапевтических группах:
