— Видишь эту штучку? Если не будешь послушным, я приложу ее к физиономии птенчика, которого держу в когтях. Знатное получится жаркое, и первым дегустатором будешь именно ты.
— Стой на месте, Макс! — з%вопил лысый птенчик, покрываясь испариной. — Брось нож, идиот!
Телохранитель с собачьим именем повиновался своему хозяину. Второй сторожевой пес все еще был неопасен, скорее всего, в таком состоянии он пробудет долго.
— Мне приятно, что вы такие понятливые, — сказал я. — Что за бес в вас вселился?
— Ты кто такой и чего тебе надо? — тяжело дыша, спросил Лис.
— Почему вы не поинтересовались с самого начала? Я бы объяснил без промедлений.
— Брось! — гавкнул Макс. — Живым ты отсюда не уйдешь! Я стянул потуже воротник его хозяина и попросил:
— Скажи им, чтоб держались повежливей!
— Не слышишь, идиот, успокойся! — тут же крикнул бывший фокусник.
Он охрип. Не понимающий происходящего, но временно обузданный Макс по-собачьи рычал на своем месте, ожидая удобного момента. Мне стало жаль его, но еще больше — его незадачливого соплеменника.
— Так чего тебе надо? — повторил Лис Ионеску.
Я ослабил натяжение воротника. Он дернул головой и жадно набрал побольше воздуха. Вдруг пепел от моей сигары упал на его лысину, зашипев, как масло на сковороде. Все это произошло за доли секунды и не по моей воле: у меня нет привычки унижать своих противников.
— Я хотел бы предложить тебе одно дело.
— Какого рода?
— Дело с марками. Я хочу продать тебе кое-какие марки.
— Дай ему денег, Макс! — завопил он. — Предупреждаю, кто бы ты ни был, что за такое свинство ты заплатишь с лихвой!
— Полегче, не спеши. Не я на вас набросился, а вы на меня. Не забывай этого!.. Ты слышал о коллекции Манафу?
Я глянул на Макса, который помогал Кожаному Пиджаку подняться на ноги. Мой вопрос не вызвал у обоих даже легкого намека на реакцию.
— Да, — подтвердил Лис.
— Она у меня.
— Поздравляю! Ты хочешь взять меня на пушку. Но если даже это и правда, меня это не интересует. Что я буду делать с ценностями, которые нельзя реализовать? Попытайся в другом месте.
К нему вернулись повадки крупного босса местного значения. Голос его, до тех пор робкий, приобрел насмешливые интонации. Я приблизил рефлектор к лысине, и ее блестящая поверхность немедленно побагровела.
— Что ты делал в ночь со второго на третье января?
— Я только вчера вернулся из провинции, — пробормотал он, опять съежившись.
— А точнее — откуда?
— Из Эфории, отель «Европа».
— Что ты там делал?
— Встречал Новый год. Вместе с ними. — Он показал рукой на своих волкодавов.
— Вас всех троих зарегистрировали в отеле?
— А как же иначе! Можешь позвонить.
Я опустил рефлектор и показал Максу, чтобы он передал мне телефонный аппарат. Он захотел вручить мне его лично Не утруждай себя, — посоветовал я, — побереги силы до того момента, когда я соберусь уходить. А телефон поставь на пол и подашь ко мне ногой. Я заметил, что ногами ты умеешь пользоваться лучше, чем руками.
Макс опять зарычал, однако Лис велел ему повиноваться Поставив аппарат на плечо Лису, я поднял трубку и набрал номер.
— Милиция у телефона, — нежно зажурчал голос страдающего ожирением герольда. Лис дернулся, как ужаленный. — Слушаю вас, — заверил голос.
— Говорит Камадева, — представился я.
Обе гориллы, как каменные истуканы, застыли на месте Ют, у которого были сломаны ребра, даже перестал скулить. Продолжайте, Камадева, слушаю.
— Я нахожусь в одном доме… неважно каком, вы сами его найдете. Здесь присутствует господин Ионеску по прозвищу Лис и двое его приятелей. У меня сложилось впечатление что у всех троих дурные намерения относительно меня. Это на тот случаи, чтобы вы знали, где меня искать, если я вдруг исчезну. Кроме того, не мешало бы вам сюда наведаться и по другой причине: многие из потерянных вами нитей расследования ведут в это логово. Я приветствую вас и… очень сожалею о случившемся вчера вечером.
Не слушая полагающегося в подобных случаях ответа я нажал на рычаг. Теперь можно было отпустить Лиса и улыбнуться его дворняжкам, которые беспомощно таращились на меня. Лис потряс головой, как страус, которому узлом завязали шею, и, не обращая на меня внимания, заорал.
— Что стоите, кретины? Сейчас приедет милиция, а вы бездельничаете? Хотите, чтобы нас накрыли вместе со всем барахлом? Макс, собери самое ценное, сматываем удочки!
В поисках своего тулупа я обвел взглядом комнату и увидел его на диване. Спокойно забрав дубленку, я направился к дверям, более равнодушный к их неприятностям, чем вирус к антибиотикам.
— Проводи господина, осел! — прикрикнул Лис на одеколонного телохранителя. — Мы постараемся быть вежливыми и нанести ответный визит в ближайшее время. Если вас к этому времени не собьет какая-нибудь машина, — прошипел он, сверкая зубами.
Сломанное Ребрышко догнал меня в оружейном зале тяжело дыша. В дверях он сказал:
— Мы еще встретимся, жулик паршивый! Вот тогда ты узнаешь, почем фунт лиха!
