— А как же иначе, господин профессор? Ты человек ученый, светлая голова, я — на подхвате. Производственный кооператив! Да мы горы свернем, вот те слово!
Силе скептически покачал головой:
— Твое слово…
— Господи, опять с Адама начинаем! Послушай, дя Силе: самые честные жены — это гулящие. Вот Трехпалый женился когда-то на девице… Святая! Слеза младенца! А теперь задарма такую не возьмет… Так и я. Грешил не грешил, больше не буду! Побратаемся, дя Силе! Землю грызть ради тебя стану!
Беглый рассмеялся:
— Чем? Зубы-то где? Передний прилип к чьему-то кулаку.
— Зато зуб мудрости остался…
Профессор подошел к окну и долго вглядывался в ночь. Затем сказал:
— Рискованное это дело, Митря.
— Знаю.
— На каждом шагу беда ждет.
— Точно. Дашку будет держать эту хазу на мушке до второго пришествия! Что тут, что в кутузке — один черт! А на воле не жалко и концы отдать! Бери меня с собой, дя, жалеть не будешь!
— Хотелось бы верить… — Он повернулся к вору: — Ладно, беру тебя, Митря, но не забывай, только по твоей заявке! Ты сам напросился!
— Дай тебе бог здоровья и творога к пасхе! — На радостях вор даже прослезился.
— Не забудь, Челнок! — повторил Беглый.
«Нет, ребята, он поспешил! Слишком быстро согласился!» — сказал Антонио и ушел.
Челнок не находил себе места, то и дело принимался ходить по комнате, стуча каблуками. Силе подпирал стенку.
— Да посиди ты, черт! Черви, что ли, в тебе завелись?
— Дя Беглый, золотой ты мой, сегодня иль никогда!
— Сегодня.
— А того успели упредить?
— Угадай!
— Небось успели. С чего бы не успеть?
Силе Драгу притворялся спокойным, но глаза выдавали его — их зелень темнела, сгущалась до черноты. А в мозгляка словно бес вселился.
— Какая у него машина?
— «Дачия».
— Сойдет. Лишь бы его успели упредить… Хм… Что скажешь, господин профессор?
— Скажу — кончай вышагивать, а то с тобой дойдешь!
— Не могу, дядя, мбчи моей нет! Ладно, сниму башмаки.
— Избави бог, наркоз мне дать вздумал? Вор прыснул:
— Не видали мои ходули воды с рождества. Всю столицу усыпить могу, ей-богу. Три дня на одном боку пролежит…
Они закурили. Челнок грыз сигарету зубами:
— Хоть бы погода испортилась.
— М-да.
— Как луна, так мне не везет. Преследует она меня, сука! Профессор подошел к окну.
— Ветер поднялся.
— Это к лучшему!
Помолчали. Вор отстукивал пальцами чечетку:
— По-моему, его успели упредить.
— Да пропади ты пропадом! — разозлился Беглый. И тут внезапная мысль пронзила его как молнией. Он обернулся: — Беда, Челнок!
— Господи…
— Кто нам отвяжет веревку? Челнок сразу успокоился.
— А на хрена? Свет вырубят, твой дружок подъедет на машине…
— Через несколько минут дадут свет. Веревку тут же кто-нибудь заметит. А через полчаса нас возьмут!
— Это еще как сказать…
— Они не должны знать, что мы сбежали.
— Рано или поздно все равно узнают.
— Лучше позже. Как же быть? Тасе Попеску вышел из игры: в это время он повезет своей сестре сундук… Одни неприятности мне с тобой, малый! Нельзя, сам видишь.
— Не бросай меня, дядя! Ты ж обещал.
— Черт меня дернул!
— Покойник с кладбища не возвращается. Что-нибудь придумаем.
— Придумай! Вор задрожал:
— Покалякаем с Трехпалым?
— Нет, Митря, не доверяю я ему.
— Я тоже, если с ним говорить по-хорошему. Но если нажать…
— То есть? На кукане его держишь? Челнок улыбнулся:
— Вот он у меня где сидит! Словечко шепну — шелковым станет!
— Что-то не верится. Опасный тип…
— Но меня-то не переплюнет!
— Нет. До тебя ему далеко!.. Как же ты заглянул в его тайник?
— Глаз да ухо — лучшие отмычки на свете! — Он хитро подмигнул. — На воле я хожу все больше по делам полосатых, чтоб заработать на мелкие расходы в каталажке… Ну как, размениваю десятку?
— Как бы тебя не объегорили на сдаче…
Челнок зашел в комнату к Трехпалому с сигаретой в руке. Прикурил у него и прошептал:
— Как думаешь, зарос травой сад Ложечки? Взломщик насторожился.
— Тебе-то что?
— Да надо бы разровнять тот холмик… Прохиляет мент, да и усечет, что ты туда запрятал…
Трехпалый оценивающе поглядел на вора: — Пой!
— Поможешь — забуду, где что лежит!
С вечера шел мягкий мелкий дождик. Но вот его сеть разорвалась, тучи разбежались стайками, небосвод просветлел. Взошла луна, лимонная, томная, нагая, освободившаяся из плена шелков.
Челнок злобно глянул на нее и выругался:
— Сука чертова, приспичило тебе играть свадьбу!
Он с трудом сдерживал нетерпение. Барсучьи глазки шныряли по сторонам, руки без толку хватали что попало. Трехпалый, глядя на него, усмехался.
Вечер слизнул пятна света, прилепившиеся к крышам. Ночь разливала свой деготь, сгущая тени и зачерняя дали. На стройке и на складе зажглись прожектора.
Трехпалый прошептал воровато:
— Порядок, Профессор, не боись, не подведу. Сколько осталось?
— Полчаса.
— Удачи! Челнок вздохнул:
— Луна… Увидят нас…
— Типун тебе на язык! — процедил Силе сквозь зубы. — Гляди, с кем я спутался! — бросил он Трехпалому.
То и дело они посматривали на звездное небо. Где-то на западе облака подкрадывались к Млечному Пути. Луна, изгибая стан, обольстительно улыбалась.
Челнок кипел:
