— С месяц назад приходит опять председатель и говорит «Тебя, который спереди, я все время вызывал. Теперь выходи тот, что за дверью».
— Значит, опять Вэрзару… Не везет тебе, дед.
— Так и племянник председателя сказал.
— Какой племянник? — Ась?
— Какой племянник?
— Вэрзару…
Профессор смеялся от всей души.
— Не тужи, дед, отныне пойдешь в гору. Только о тебе и буду писать.
— Мотри, парень, как бы не обидеть председателя, тем паче он меня в должности повысил…
— Да что ты!
— Да. Отнял у меня ручку и вручил метлу. Силе заметил, что терпение Димка иссякло.
— Что такое, Челнок?
Малый прошептал, глядя на деда:
— Не нравится мне старый хрыч!
— А кто тебе нравится?
— Никто. Но этот всех меньше! Затягивает разговор, будто поджидает кого… Спорю, у него сельсовет работает получше нашего!
— У деда?
— Вот те слово!
— Да брось!
— Слушай меня! Скажи ему, что уходим, но скажи шепотом.
Они встали. Силе повернулся спиной к деду и сказал тихо:
— Что-то не видно сторожа.
— Да придет он, придет… Значит, старик вовсе не глухой! В глазах вора загорелась тревога.
— А может, уже пришел. Пошлю-ка я кого-нибудь за ним…
— Не надо, мы зайдем попозже. — Ась?
— Понял, дуралей? Дернули!
— Да обождите, люди добрые, обождите еще чуток…
Димок осмотрелся. По саду, прилегающему к сельсовету, шли, крадучись, два милиционера с винтовками наперевес.
— Уходим, Силе!
Они побежали. Каиафа, размахивая метлой, кричал:
— Караул, каторжники!
— Не из каждого положения есть выход, мадам!
Женщина кашлянула со скучающим видом. У молодого человека была дурная привычка изрекать сентенции.
На всех тропах поджидали мужики с вилами, милиционеры прочесывали сады. Согнувшись в три погибели, беглецы крались вдоль какого-то забора.
Силе выдавил испуганно:
— Ты оказался прав, Митря. Какой подлец!
— Молчи и наддай!
— Куда?
Вор прижался к акации. Перед ними стоял недостроенный дом, перекрытый только наполовину, В глазах Силе засветилась надежда:
— Аида туда, это отделение милиции.
— Чумной!
— Если заберемся под стропила, мы их надули.
— Как бы нам не забраться снова в полосатые пижамы. Гляди, оставляешь следы, ступай в мои.
Расчет Профессора оказался верным. Четыре часа обшаривали мужики село, обыскали все, пять за пядью, но никому не пришло в голову, что беглецы спрятались в строящемся здании милиции.
Они замерли, растянувшись на животах, не смея повернуться даже на бок. Внизу, в кабинете начальника, шло совещание. Беглецы не могли их видеть, но слышали каждое слово.
— Неужто добрались до леса?
— Брось, не духи же они! Вдоль опушки расставлены мужики, крысе не проскочить! Если хотите знать, по-моему, они нырнули в пруд, дышат через камышины.
— Могет быть, могет быть.
— Так после войны скрылся бандюга Черна, До ночи сосал воздух через кишку. А потом…
— Ладно, дядя Илья, эту историю мы знаем. Скажи лучше, как ты догадался, что они беглые?
— Дак вот, люди добрые и господин начальник, посылает меня баба нынче утром до крестного Флори просить бричку. «Слухай, муженек…» — говорит…
— Господи помилуй, да ты настоящий сказитель! Эдак и до петухов не успеешь рассказать. Оставь в покое бабу, златоуст!
— Дак дохожу я до совета, а там, гляжу, дед Митрий — полевой сторож — точит лясы с двумя пришлыми, стриженными под ноль. Один щупленький, с порезом на роже и такими подлыми глазами, что не дай бог увидеть их ночью…
Челнок прикусил зубами проклятье.
— …второй — вылитый ты, дядя Григорий, чуток потолще, вроде боярского холуя.
— Пошел ты к…
— Дед ко мне с разговором: был ли в тиатре, куда путь держу… И вдруг мигает по-лисьему да и говорит: «Как встретишь Митрия Киперь, дак скажи ему, чтобы поспешал в совет, тута дожидаются его люди по делу». Ну, думаю я про себя, раз дед посылает за самим собой, значит, тут дело нечисто. Как свернул за угол, дак сразу до милиции. Хорошо, господин начальник оставил там человека…
— Так уж получилось.
— А могло получиться иначе.
— Где же полевой сторож? — Ходит, ищет…
— Головастый дед! Коль не поймает их, захворает.
Во двор въехала машина. Димок глянул вниз и шепнул на ухо Профессору:
— Майор Дашку!
Из машины вышел долговязый штатский с землистым лицом. Его глаза, две черные пуговки, казались безразличными, но Димок знал их силу.
— Сам черт ему не брат? — спросил Профессор шепотом.
— Ага. Зырит, будто не видит тебя, и враз зажигает фары. Сверла, братец! У кого хошь коленки задрожат.
Силе нахмурил брови:
— Слушай, Димок, за беглыми гоняются другие, вовсе не Дашку, так? — Так.
— С чего бы он напросился?
Вор опустил глаза и ответил неуверенно:
— Не знаю. Откуда мне знать?
— Не знаешь, Челнок?
— Что я, гадалка? Может, зуб на тебя имеет…
— Или на тебя. Ты говорил, он мытарил тебя четыре месяца.
— Сказал я такое?
— Разве нет?
— Окстись! Приснилось. Ша! Вот они, входят.
Силе внимательно посмотрел на него и приник ухом к перекрытию.
Крестьяне ушли. Начальник отделения рапортовал:
