— Господи, долго еще тебя ждать? — раздраженный моей медлительностью, он вышел из себя.
— Нет, — пообещал я, вставая. — Только, прежде чем выступить в роли сводника, схожу вымою руки. Деньги хоть и не пахнут, но микробы переносят.
— Ты забрал у меня деньги, получай и микробы! — злорадно усмехнулся он, однако продемонстрировал готовность к дополнительным жертвам. — Хочешь умыть руки, как Пилат? Ну что ж, идея неплоха. Я иду с тобой.
Он пошел к выходу, а я заглянул в оставленные им карты. Четыре дамы полностью его изобличали. Нет, он не ошибся. Аркадие Манафу прибегал к довольно примитивным уловкам.
В ванной комнате кого-то рвало. Нам пришлось порядочно подождать. Шел одиннадцатый час, а вечеринка была в разгаре: танцы, смех, веселые возгласы.
Из ванной вышла женщина с потеками макияжа на лице, попыталась выдавить из себя извинения и тенью проскользнула мимо нас. Войдя в ванную, Манафу с омерзением отшвырнул что-то и распахнул окно. Схватил со стеклянной полочки под зеркалом баллончик дезодоранта и стрелял, пока не опустошил его.
— Потаскуха! — рычал он.
Ванная комната была огромных размеров и безумной роскоши. В мраморной ванне, встроенной в пол, мог вволю поплескаться даже бегемот.
Я мыл руки и не очень удивился, когда Манафу запер дверь на ключ. Гораздо больше меня удивил его вопрос:
— Черт побери, Анатоль Бербери, кто ты такой?
Он мрачно глядел исподлобья. Я предполагал, что он задумал какую-то игру, но не мог предусмотреть таких художественных деталей, как запертые двери, зубовный скрежет и угрожающие взгляды.
— Кто я такой? Пульчинелла, ваш покорный слуга! — отрекомендовался я, продолжая мыть руки. — Видите ли…
Удар застал меня врасплох — он был такой мощный, что я перекувырнулся в воздухе и вверх ногами свалился в ванну. Манафу схватил меня за воротник, вынул из ванны и еще два раза ударил в солнечное сплетение. От сокрушительных апперкотов я покорно уселся на крышку унитаза.
— Потрясающе, — пробормотал я. — Если ты продолжишь в том же духе, я стану сплющенным бидоном.
Меня тошнило, гудела голова, а в желудок как будто вцепились железные когти, не дававшие вздохнуть. Манафу стоял надо мной, широко расставив ноги, готовясь к дальнейшим подвигам. Его вытаращенные глаза без проблеска юмора выводили меня из терпения. По правде говоря, я мог бы сделать из него котлету, но это не принесло бы мне никакой пользы.
Не поднимаясь, я дернул за цепочку. Подо мной прогрохотала вода.
— Следующего раунда не будет. Меня унес поток.
— Зря стараешься. Я никогда не сомневался в том, что ты не тот, за кого выдаешь себя.
Он перешел границы дозволенного — такие высказывания в мой адрес я могу позволить только себе самому. Вскочив, я легко, будто резиновой кукле, заломил ему руку. Но не успел я изобрести кару за его наглость, как он зверски лягнул меня каблуком, вырвался и точным ударом в челюсть вновь усадил меня на унитаз.
Пока я корчился, Манафу похрустел суставами и старательно продезинфицировал одеколоном пальцы, поцарапанные о мои зубы.
— Считаешь меня ядовитой змеей?
— Нет, ты не змея, ты самый безмозглый из всех кретинов, которых я когда-либо видел, — уточнил он без тени снисходительности, весьма довольный началом беседы. — Я спросил, кто ты такой, но на самом деле меня это не интересует. — Кто-то постучал в дверь, прервав его речь. Он прорычал: — Занято! — и отвернул кран над раковиной.
Романтическое настроение, в котором пребывал Манафу, видимо, требовало в качестве звукового фона злобного шипения воды. Кто знает, может, один из предков Манафу был пиратом, и от плеска воды он успокаивался, как по манафению волшебной палочки. Но поскольку он пустил горячую воду, я, как истинный зануда, начал придираться:
— Прошу тебя, только не горячую! Мне хватит той пены и пара, которые испускаешь ты.
Безумно хотелось врезать ему, но это было не в моих интересах — для своих пятидесяти с хвостиком Манафу обладал отличной реакцией и силой удара.
Едва он начал разглагольствовать, я понял, что он отлично информирован обо мне. Говорил Манафу с пафосом начинающего миссионера, но я умирал от нетерпения: какой же длины будет нитка бус, которыми он собирается меня соблазнить?
В сжатом изложении моя биография выглядела так:
— Угон автомобиля. Вождение без прав. Аферист. Мошенник. Шулер. Образование: исправительная школа и университет, где носят полосатую форму.
Пока он говорил, я не пытался возразить, даже когда Манафу вытащил у меня из рукава игральные карты, помахал ими перед моим носом, изорвал в клочки и сунул их мне в нагрудный карман.
Меня это забавляло, а он все распалялся.
— Умоляю, — сказал я, — ты растрогал меня до слез, только не понимаю, чего хочет твоя душенька? К чему весь этот спектакль? Хотя нужно тебя поздравить — ты великолепно поставил сцену на балконе. Но если ты пытаешься меня шантажировать, то заявляю, что карточные разоблачения меня не волнуют. Я не забочусь о своем престиже. Кроме того, прежде чем спросить, чего тебе от меня надо, довожу до твоего сведения, что ничего не делаю бесплатно.
Он так и взвился:
— Сколько ты выиграл за сегодняшний вечер?
