Чтобы спасти семью от тирании матери, Джулиус должен наступить на много хвостов. Это не дарит Хорошему Дракону много друзей, но, когда намечается прогресс, возникает новая угроза.Оказывается, может быть хуже. Драконы Китая прибывают, и Золотой Император требует капитуляции. Джулиус должен выбрать между верностью сестре, которая всегда заботилась о нем, и сохранением клана, за защиту которого он отдал все.
Рейчел Аарон
Совсем другой дракон
(Хартстрайкеры — 4)
Перевод: Kuromiya Ren
Пролог
Бессмертные умирали.
Алгонквин лежала на дне своих озер, нити воды безумно искали источник ужасной пустоты, проникающей в нее. Поиски были отчаянными и тщетными, ведь Алгонквин знала, что проблема не могла быть тут. Это был физический мир. Проблемы на этой стороне были простыми, механическими, но смерть, растущая в ней, не была связана с ее рыбой или ее водой, как и землей, что была ее берегами тысячу лет. Это шло с другой стороны, из потока силы, который проносился по миру, какой знали только духи, как волны в море. Так много магии, что ей не было конца. Но она как-то заканчивалась.
С возмущенным воплем Алгонквин покинула берега и погрузилась в разлом, который был ее сосудом в глубокой магии, месте, где рождались духи. Она редко проделывала такой путь, не была ему рада. Как Дух Земли, она принадлежала земле, физическим силам солнца, ветра и дождя. Эта темная дыра ниже магии была лишь ее тенью, сосудом, который придавал форму магии, которая поднималась и становилась Духом Великих Озер. Но она любила это место когда-то, пока не появились Смертные Духи. Пока они не стали такими сильными. Но магическая сторона мира теперь принадлежала им. Даже Алгонквин, которая боролась с ними, когда могла, боялась, приходя сюда. Что бы ни происходило сейчас, это нельзя было решить на освещенной солнцем стороне, так что она смирилась и погрузилась глубоко сквозь тьму сосуда, дающего ей форму и жизнь в царство за ним. Ужасающий хаос, который смертные звали Морем Магии.
Или то, что от него осталось.
Алгонквин впервые поднялась из разлома, который вырыли в магическом пейзаже ее озера, и увидела ничто. Магия не гудела, не было волн. Даже Смертные Духи пропали бесследно, оставив дно Моря Магии пустым, как пустыня.
Она долго билась с ними, и это обрадовало бы ее, но, хоть она ненавидела монстров людей, ничто не могло подавить страх от вида пустого пространства на месте моря. Она выбралась из сосуда, чтобы попытаться понять, что случилось, куда пропала магия, когда она увидела это.
Гора теперь поднималась из земли Моря Магии вдали, где не было раньше горы. Она была прямой и круглой, как столб, но, в отличие от сосудов духов, которые Алгонквин видела, этот тянулся вверх, а не вниз, поднимался так высоко, что она не видела вершину. Но она ее чувствовала. Где-то наверху, вне ее досягаемости на полу высохшей пустыне, смертные творили магию. Не обычные смертные и не обычную магию. Это были самые опасные из их вида, предатели, которые звали себя Мерлинами. Вместе с их ужасными богами они творили с оставшейся магией, собирали ее и превращали в то, чем она никогда не должна была стать. Что-то твердое и сухое.
То, чего она не могла коснуться.
— Нет! — закричала она. — Стой!
Но ее голос не издал ни звука. Тут не осталось магии, чтобы он разносился. Ни жизни, ни силы. Ужасная пустота давила на нее, как летнее солнце в засуху, и это обжигало ее. Магия Алгонквин стала испаряться.
— Нет, — повторила она, хватаясь за свою воду, пока она исчезала. — Нет! Я не хочу умирать!
Но остановить это нельзя было. Люди как-то остановили поток магии. Остановили море. Без текущей силы оставшееся быстро рассеивалось, оставляя ее в луже, которая быстро уменьшалась.
Оставляя ее умирать.
— Нет, — она всхлипывала, но ее голос стал крохотным. Время текло иначе на этой стороне. В реальном мире растущая пустота тревожила, но была умеренной, с этой проблемой можно было справиться. На этой стороне это была паника. Ее магия исчезала под ней, оставляя ее крохотной и слабой на дне ее сосуда. Когда она поняла, как все было, она ничего не могла сделать. Она не могла кричать, не могла встать. Не могла делать ничего, кроме как смотреть, как она исчезает.
Как она умирает.
Нет! Она была землей, частью самой Земли. Она не могла умереть! Если она исчезнет, кто защитит ее рыбу? Кто отгонит драконов и сдержит волну людей? Она не могла умереть. Нет. Она сделает все, чтобы это остановить, что угодно.
— Прошу! — зазвучали во тьме ее последние крики. — Кто-нибудь, помогите!
Ее последняя мольба была мыслью. Пропавшая магия забрала с собой все, даже ее голос. Она была теперь пустой пещерой. Призраком, и даже это было таяло. Она отчаянно просила о помощи. Молилась тьме, обещала что угодно, чтобы не исчезнуть. Не умереть. И когда ее остатки падали в сон без сновидений, что-то прошептало в ответ:
Она не слышала раньше этот голос. Это был даже не голос. Это было как движение в темноте, и оно исходило издалека. Но это был ответ, и она получила только такой, и Алгонквин потянулась остатками магии, обещая все, если это спасет их. Спасет ее.
Ее крик был каплей воды. Мольба была такой слабой, даже она ее едва слышала. Но ответ был ясным.
