– Пожалуй, – проговорил я, – если судить с этой точки зрения, то вы действительно угощали меня не только ложью. Раз производится регистрация жителей Марса, марсианином может сделаться любой, и тогда все получается вполне логично.
В ту же секунду лицо его прояснилось, как будто протерли запотевшее стекло, и он, воодушевившись, заговорил легко и быстро:
– Я ужасно рад, что вы все поняли… Честное слово, у меня в мыслях не было только лгать… Нечестность решительно недопустима, хотя в интересах дела иногда приходится допускать некоторые преувеличения… Мне хотелось как раз подчеркнуть это различие.
От такой наглости я вновь разозлился.
– Между прочим, – сказал я, – зачем это в вашей карточке отрезан адрес?
– А, это?.. Это так, ничего особенного… Просто мне не хотелось, чтобы вы зря тревожились во время нашей беседы…
– Тревожиться? О чем?
– Не беспокойтесь, потом узнаете.
Опять мистификации. Но пытаться протестовать – значит только играть ему на руку. Когда с ним обращаешься по-человечески, он так и норовит вцепиться тебе в рыло. Это все равно что драться с обезьянами на дереве – никаких шансов на победу. Самым благоразумным будет немедленно отступить и оставить поле боя противнику. Как бы отдыхая, я откинулся на спинку кресла, закурил новую сигарету и сделал попытку вывести собеседника из лабиринта.
– Хорошо, пусть будет так. Кстати, вы ведь, кажется, принесли мне какую-то интересную новость. Помнится, вы поначалу говорили о чем-то в этом роде… или это тоже было некоторым преувеличением?
– Ну зачем вы так, сэнсэй! Я ведь все-таки ваш горячий почитатель. Разве я бы осмелился заявиться к вам с пустыми руками?
– И что же это за новость? – осведомился я, пуская к потолку колечки дыма. – Что вы производите распродажу земельных участков на Марсе?
– Да, производим. И если вы желаете, мы с радостью… Однако причина моего визита никак не связана с этими торговыми операциями. Я пришел, чтобы от чистого сердца оказать вам одну услугу.
– Это очень приятно… И было бы совсем неплохо, если бы вы перестали меня изводить и вынули бы наконец ваш пакет с подарком.
– Странно… Я, кажется, сразу вынул его… Я и есть подарок, понимаете? Я сам!
– Вы?!.
– Ах, я вас не устраиваю?.. Ну разумеется, ведь я такой негодяй… Ничего дельного, конечно, ждать от меня не стоит…
Разочарование, отразившееся на его лице, было так неподдельно, что я сказал:
– Что вы, что вы! Я этого не говорил. Вы, например, производите очень сильное впечатление. Я бы охотно написал в ассоциацию самый благоприятный отзыв о вас.
Но он, сохраняя на лице скорбное выражение, помотал головой и сказал:
– Вам, сэнсэй, все еще непонятно… Не понимаете вы, какое значение имеет для вас мой визит… Нет, не понимаете. Я мечу бисер перед свиньями. Но я-то отлично знаю вам цену, сэнсэй. И только тот, кто знает вам цену, способен понять, что означаю для вас я, сэнсэй. Поймите, я – ваш беззаветный почитатель. Да что там, я больше чем просто почитатель. Вот, взгляните, у меня приемник с часовым механизмом… – Он извлек из своего портфеля и показал мне портативный радиоприемник. – Этот приемник включается точно в ту минуту, когда начинается передача вашей программы. Еду ли я в электричке или иду пешком, я никогда не пропускаю вашей передачи. Вы меня многому научили. Вы были для моей служебной деятельности могучим источником вдохновения… И вдруг я забеспокоился. Видимо, мое горячее к вам отношение сделало меня особенно восприимчивым. Я обнаружил, что содержание ваших передач медленно и неуклонно меняется в определенном направлении. И оно, сэнсэй, отдает неприятным душком… Чутье у меня верное… В последних передачах это особенно резало слух… Положение ваше становится опасным… Если не принять мер, то нынешняя марсианская ракета может весьма круто повернуть вашу судьбу. Вам это не кажется, сэнсэй? Или я преувеличиваю?
Я был потрясен. Я считал, что передо мной сумасшедший, и вдруг он запускает пальцы в мои отверстые раны. Отрицать я не посмел.
– Гм… да… Все это потому, что в студии у нас сидят одни только нищие духом.
– Правильно! – Он поежился и издал горловой смешок. – Интуиция меня не подвела… я пришел вовремя… Так вот, сэнсэй, пусть ваша сегодняшняя передача будет последней. Довольно. Меня прямо злость разбирает, как подумаю, что вы с вашим талантом вынуждены подлаживаться к этим невеждам в студии. Это оскорбление таланта. Доведись мне попасть в такие условия, я бы немедленно и без сожалений ушел с работы.
Я подивился про себя, какой он изрядный психолог, но настроение мое испортилось еще больше.
– Это и есть та услуга, которую вы хотели мне оказать? – спросил я.
– Не относитесь к этому так просто.
– Да я вообще никак не отношусь. Только уйти со студии – это тоже не так просто, как вы воображаете.
– Вы так считаете, сэнсэй, потому что недостаточно знаете самого себя. Просто! Очень даже просто! Например… Ну, возьмем, например, то, что вам ближе всего. Хотите стать романистом? По-моему, это бы вам очень подошло, сэнсэй. И придирок таких, как на радио, почти совсем не будет. А?
