Но сам он родился гением, и его всемирная слава была только вопросом времени. Он представлял собой ходячую энциклопедию афроамериканской музыки. Досконально знал творчество Дюка Эллингтона, досконально знал рэпера Октавиана; треки его были чистым безумием. Он уже заключил контракт, но на лейбле никто не знал, что делать с таким музыкантом: росточку в нем было метр с кепкой, он носил очки с толстыми линзами, дышал ртом из-за хронического синусита и одевался в секонд-хенде. Какие-то из его композиций были выложены на
£Мэн откопал среди электронных гаджетов, сплошным ковром устилавших пол его комнаты, какой-то кабель и подключил ноут к студийным мониторам собственной сборки.
– Ну, о’кей.
– Пока мы не начали…
– Считай, мы уже начали, – перебил £Мэн. – Никаких отмазок.
– Нет-нет, не об отмазках речь. Просто я не знаю, закончена ли эта вещь.
– Нефиг незаконченное сюда приносить.
– А что, ты вечерами так уж сильно занят?
– Заткнись и врубай.
Джозеф уже раскаялся, что поддел его на предмет одинокого досуга. £Мэн навострил уши, да так, что едва не проколол все самомнение гостя.
– Как житуха вообще?
– Да пошел ты.
– Что так?
– Сперва обидки строил, потом допер, что я собираюсь послушать твой трек – и сразу светскую беседу завел. Я ж не идиот.
– О’кей. Извиняюсь. Но пойми… ты гений. А у меня не тот уровень. Я пытаюсь сочинять танцевальную музыку, а не изобретать велосипед. Не мне с тобой тягаться.
– Ты мне лучше что-нибудь новенькое расскажи. – А потом ворчливо: – Ладно, проехали.
Почувствовав, что £Мэн потеплел к нему до предела, Джозеф нажал на воспроизведение и попытался – но безуспешно – не смотреть другу в лицо. На котором, впрочем, не отражалось ровным счетом ничего. £Мэн просто слушал, не качал в такт головой и только слегка прищурился. Примерно на середине трека он подался вперед и остановил запись.
– Это еще не все.
– Я в курсе.
– Лучшая часть будет в конце.
– Это вряд ли. Ты ведь и дальше собираешься впаривать мне соло на трубе из
Черт. £Мэн не только узнал этот трек (еще бы), но и просек, как он будет использован.
– Да брось ты. Звучание классное. В самом деле.
– Не спорю. Но давай-ка повторим: «Лучшая часть будет в конце»? Так ты сказал?
– Так.
– И то же самое будешь втирать народу, который уже расходится с танцпола и тянется в бар? «Не уходите! Вернитесь! Сейчас будет шикарный кусок!» Никто и никогда не услышит шикарного куска. Сколько времени на радио крутится композиция перед тем, как диджей отправит ее в помойку? Сколько времени будет у тебя перед тем, как малолетки захотят переключиться на что-нибудь другое? Я, кстати, знаю ответ. На «Спотифай» тридцать пять процентов не выдерживают и первых тридцати секунд нового трека. Двадцать пять процентов переключаются после первых пяти секунд.
– Допустим, но, по-твоему, люди будут разбегаться с танцпола?
– Если лучшая часть прозвучит в начале, то не будут.
– О’кей. Тогда какую мне сделать концовку?
– Это следующий вопрос. У тебя не так чтобы чисто танцевальная музыка получилась. Есть мелодия. Есть удачные переходы. Ты сочинил песню.
– Это плохо?
– Если никто ее не поет – плохо.
– У меня даже текста нет.
– Так сядь и напиши.
– И вокалистов знакомых нет.
– Ноешь, как маменькин сынок, который домашку делать не хочет. Но меня-то не колышет твоя домашка. Не сочиняй текст. Не ищи вокалиста. Разрешаю. О’кей?
– Ты можешь ошибаться.
– Конечно. Но тогда почему ты пришел именно сюда? Да потому, что я никогда не ошибаюсь.
– Ладно, спасибо тебе.
Джозеф отсоединил ноутбук и убрал его в чехол.
– Поставь, я послушаю, – попросила Люси.
– И так хорошо.
– В каком смысле?
– Наверно, в смысле «нет».
– От меня может быть какая-нибудь польза. Я постоянно слушаю музыку.
– И что? Я в курсе. Но ты слушаешь совсем не то, чем я хочу заниматься.
– Разве это важно? Музыка есть музыка.
– Какая твоя любимая песня?
– Я не собираюсь отвечать.
– Почему же?
– Во-первых, потому, что у меня нет какой-то одной самой любимой песни. Как и у всех. Но какую бы я сейчас ни назвала, ты уйдешь, послушаешь, а потом вернешься и скажешь: «Это ни разу не похоже на мою музыку».
– Под какую песню ты любишь танцевать?
– Под «Workin’ Day and Night»[5] Майкла Джексона. Если ее ставят на вечеринке, я тут как тут.
Джозеф рассмеялся.
– Точно. Это ни разу не похоже на мою музыку.
– В положительном или в отрицательном смысле?
– В отрицательном. Я записывал свой трек на компьютере, дудок у меня нет, да и Квинси Джонс не продюсировал. Короче. Сериал будем смотреть или как?
