Двое-трое коллег улыбнулись его бурному оживлению; многие покосились неласково. Он направился прямиком к Полли, которая что-то искала в своем телефоне, и сел рядом.
– Облом, – сказал Сэм.
– Пошел в задницу.
– Я знал, что ты не умеешь проигрывать.
– Это не игра.
– Я и не говорил, что это игра. Но тем не менее ваши продули.
– Да, это прискорбно, и нечего тыкать меня носом. Одно дело – проиграть футбольный матч, и совсем другое – похерить страну.
– По нашему мнению, мы этого не сделали.
– Чего же, по-твоему, вы добились?
– Мы объяснили Евросоюзу, куда он может засунуть свои законы.
– То есть «Теперь можно выпереть иммигрантов»?
– Ну вот. Все расисты, кроме вас.
К Сэму подошел заместитель директора Бен Дэвис, наклонился и что-то тихо сказал ему на ухо.
– Это вы мне? – уточнил Сэм, включив совершенно другой уровень громкости. – А почему не ей? Она послала меня в задницу и сказала, что я похерил страну. Может, ей самой перейти в другое помещение?
Бен продолжал неслышно для остальных; в конце концов Сэм встал и вышел.
Люси, у которой был солидный преподавательский стаж, нередко становилась свидетельницей конфликтов между членами коллектива, но только в том, что касалось нагрузки, трудных детей – словом, по рабочим вопросам.
Такие разногласия удавалось погасить. Обратить в шутку. Достичь понимания. Но сейчас вопрос встал ребром: кто же из двоих негодяй – Полли или Сэм? Да ни один, но с ходу было не разобраться. Сколько требовалось времени? Кто его знает. И так ли уж необходимо уточнять?
После уроков она получила SMS от Фионы, бывшей однокурсницы, которая познакомила ее с Майклом в тот вечер, когда Джозеф столкнул Пола в живую изгородь. Завтра вечером попробуем взбодриться спиртным и легкими закусками. Возможность поплакаться и обменяться новостями. Непременно приходи. Именно это и требовалось сейчас Люси: поплакаться. Она жаждала послушать, как ее единомышленники рассуждают о материях, которые не приходили ей в голову, и хотела сама выпустить пар. Она ожидала, что субботний вечер ограничится заказанной навынос едой, двумя сериями «Клана Сопрано» и некоторым количеством секса, уводящего от насущных проблем. Но ей необходимо было выговориться, и она понимала, что Джозеф, скорее всего, не тот человек, который подходит на роль слушателя.
Ты еще соглашаешься сидеть с детьми? – набрала она.
Для хорошего человека
Подходит. Оплата и пр.
OK. Время?
Она надеялась на какую-нибудь шутку об оплате натурой, но сама до шуток не снизошла.
В восемь?
Может приду прямо с работы поиграть с мальчишками
Конечно.
Эта часть бесплатно
Она дорогого стоит. До встречи?
Иду тусить
О. Хорошо, напечатала она и тут же удалила «О», которое, как ей показалось, выражало ее обиду, но теперь, по здравом размышлении, она поняла, что именно это и хотела выразить.
ХОРОШО. ♥♥
Она подозревала, что в их общении дальше двух сердечек дело не пойдет. Неужели один из мыльных пузырей вот-вот лопнет? На самом деле нет. Пузыри лопаются сразу, без предупреждения.
В следующий вторник, через пять дней после референдума, Джозеф сидел с близнецами, и, когда он был уже в дверях, Марина попросила его на два слова.
– Послушай, – начала она. – Я знаю, что у тебя масса других подработок и масса источников дохода…
– А как же, – ответил Джозеф. – Деньги рекой текут.
– Только, пожалуйста, не надо так, – сказала Марина.
Хорошая женщина. Ему было абсолютно нечего ей сказать, кроме как о ее детях, но она ему доверяла и обращалась с ним по-взрослому. С ее мужем, Оливером, он не сталкивался. Тот никогда не появлялся дома до шести вечера, когда освобождался Джозеф.
– Шучу.
– Я понимаю, но… Нам почти наверняка придется уехать.
– Ого. Вот так раз. Куда? Ведь в таком случае, наверное…
– За границу. Оливер работает в японской компании, а если мы выйдем из Европы, Лондон станет никому не нужен. Японцы планируют срочно перебазироваться в Париж или Брюссель. Мужу поручено открыть там офис.
– Так-так.
– Вся эта история – просто голимый конец света.
В планы Джозефа не входило перебазироваться в Париж или в Брюссель, но ни один из этих вариантов не казался ему голимым концом света.
– Ага, – сказал он.
– Ваше поколение, очевидно, считает, что вас предали. Все эти старперы поставили на карту ваше будущее.
– Ага, – опять сказал он.
И порадовался, что голосовал за обе стороны. Это облегчало такого рода разговоры. Но просто отмахиваться от происходящего на том основании, что и мясо, и футбол, и дети останутся при любом раскладе, было бы, наверное, слишком оптимистично: дети будут не всегда. По крайней мере, вот эти самые. А мясо – да, мясо останется, как и футбол, и центры досуга. Досуга – не исключено – окажется столько, что хоть ложкой ешь.
