– Ага, – оживилась Эллен. – Спорт. Ну конечно. Если у Люси это и безумие, то в своем роде последовательное[14].
Эта женщина будто бы воочию наблюдала за слетающими с языка словами – и сама спохватилась.
– Вообще-то, никакого безумия нет, – зачастила она. – Не знаю, что на меня нашло. При чем тут безумие?
Джозеф улыбнулся:
– Просто когда игроки приводят нового участника, у него обычно есть избранная тема.
– Хорошо, так и запишем: спорт.
– О’кей. Будем к вам прислушиваться во всех вопросах, связанных со спортом. Внимание: Джозеф – специалист в вопросах спорта.
– Спорту будет посвящен отдельный раунд, – сообщил муж Эллен, толстячок под стать жене. – Номер пять.
Джозеф содрогнулся. Объяви он в конце четвертого раунда, что они с Люси просто вместе спят, общий напряг и то был бы меньше.
Игроки выбрали капитана команды (Люси), пригубили вино из картонных стаканчиков и углубились в портретный раунд. Когда листок дошел до Джозефа, восемь из десяти портретов знаменитостей уже сопровождались именами.
– Двоих не определили, – сокрушалась Карен, сидевшая по другую руку от Люси. – Мы думаем, вот та, с пышными волосами, скорее всего, сестра Бейонсе, но кто ж помнит, как ее зовут.
Джозефу хватило беглого взгляда, чтобы распознать обоих.
– Соланж Ноулз.
– Соланж! Точно!
– А второй – Алекс Ивоби, из «Арсенала».
Наступила короткая пауза. Джозефу показалось, будто вся команда пытается найти объяснение: как получилось, что единственный чернокожий игрок опознал единственную пару чернокожих в портретном раунде.
– Две области, в которых я ни бум-бум, – призналась Карен. – Футбол и современная поп-музыка. Она ведь поп-певица? Я даже этого не знаю.
За это сдвоенное признание с благодарностью ухватились остальные.
– Я тоже.
– Я Дэвида Бекхэма знаю – и на этом все.
– И Адель.
– А Дайдо все еще выступает?
– Дайдо! Вспомнили тоже…
– И Дрейк, – поспешно вставил Скотт, муж Карен, сознавая, что они роют себе очередную яму.
– Я даже не знаю, как он выглядит, этот Дрейк, – сказала Эллен – похоже, любительница копать ямы: если такую не остановить, она того и гляди провалится в Австралию.
Передавая листок Люси, Джозеф заметил, что возле портрета ютубера Романа Этвуда нацарапано «?? Райан Гослинг».
– Это Роман Этвуд, – сообщил он.
– Кто такой Роман Этвуд?
– Пранкер. У него канал на «Ютубе».
– Ну-ну, – процедил Скотт. – Еще одна компашка. Ютуберы.
– Вообще уже, – подхватила Эллен.
Все засмеялись, и этот смех пробил броню напряженности. Роман Этвуд оказался белым! Ура! В команде – тупицы с равными возможностями!
– Мне они не друзья, – сказала Люси в очереди за мексиканскими закусками.
– Это понятно.
– Не думай, что так мы будем проводить все вечера.
– Я и не думаю.
– А как ты представляешь себе другие вечера?
Он посмеялся.
– Я серьезно.
– А какие есть варианты? Одно могу сказать: работая у тебя в няньках, я особо не озолотился.
– Я перестала выходить на люди, когда мы с тобой стали… не знаю даже, как назвать.
– Домоседами.
– Не стоило, наверно, сюда приходить.
– Почему же?
– Все нервничают. Ты как неразорвавшийся снаряд. Гуакамоле, пожалуйста. Без сальсы.
– Странный народ – белые. Во всяком случае, присутствующие здесь. Создается впечатление, что они только об этом и думают.
– Это потому, что они никогда об этом не думают.
– А мне положите, пожалуйста, всего, – попросил Джозеф.
В спортивном раунде он набрал девять баллов из десяти возможных, но рысистые бега, строго говоря, даже не относятся к видам спорта. Команда была им довольна. Но под конец у него сдали нервы: он со всеми распрощался, поблагодарил за приятный вечер и ушел без Люси. Угнездившись в «Макдональдсе» с молочным коктейлем, он ждал, когда она пришлет ему эсэмэску с вопросом, где он находится.
В постели у них заходили разговоры, которые практически вели в никуда. От их зацикленности и бессмысленности Джозеф поначалу смеялся, но Люси высказывалась на полном серьезе: она хотела добиться от него признания, что их отношения бессмысленны и обречены с самого начала.
– Ты захочешь детей.
– Допустим.
– Но я не смогу тебе родить.
– Почему же? Тебе на самом деле сколько лет?
– Умолкни. Ты понимаешь, о чем я. Ты захочешь детей лет через пять-десять.
– Допустим.
– Но они будут не от меня.
– Допустим.
– Значит…
– Ты права. Давай закроем тему.
– Но меня преследуют эти мысли, – сказала она.
– Да. Я заметил. Поэтому давай лучше закроем эту тему.
– Мне не до шуток.
– Мне тоже.
– Тогда, может, ты прекратишь ерничать, чтобы мы могли поговорить нормально?
– Ты считаешь, что надо отказаться от этой мысли.
– Да.
– Совершенно с тобой согласен, – сказал он.
– Нет, это не так. Не совсем так.
– Слушай, чего ты от меня хочешь?
– Я хочу, чтобы ты не соглашался.
– Зачем?
– Иначе я буду считать, что ломаю тебе жизнь.
– Я похож на человека, которому ломают жизнь?
Она подняла на него взгляд. Ее голова покоилась у него на груди; он смотрел сверху вниз, в ладу с собой и с миром.
– Пока нет. Но еще не вечер.
– То же самое ты говорила насчет Брекзита – и ничего не случилось.
– Да потому, что Брекзита еще не случилось. Он случится через год-другой.
– Вот именно.
– Ты о чем?
