Впрочем, сидя вместе с сыновьями в автобусе на пути в церковь, она невольно думала, что приглашение на свадьбу – это некое достижение. Во-первых, с тех пор, как Джозеф переспал с Джез, прошло больше двух лет, и за все это время – ну, насколько знала Люси – он ни разу не оступился. Живут они вместе, сообща отмечают семейные даты и никогда не строят планов на следующий год – только на ближайшую неделю, а в преддверии лета – на летний отпуск. Она на него не давит, но, возможно, люди и не должны друг на друга давить; вследствие этого каждый день приносил радости дружеского общения и совместной заботы о детях, а каждая неделя приносила наслаждение от секса, иногда не по одному разу.
Свадьба Грейс стала своего рода вехой. Новых знакомств ожидать не приходилось, а значит, можно было не опасаться смущения и нервозности. Она придет в качестве приятельницы Джозефа (в терминологии, которую предпочитал он сам), «просто Люси», и никто не придаст этому значения.
Когда они приехали в церковь, Джозеф горячо пререкался с Крисом.
– Привет, – весело сказала Люси.
Джозеф ее поцеловал. Крис протянул мальчикам костяшки, чтобы в знак приветствия стукнуться кулаками.
– Сделай одолжение, дай нам пару минут, – обратился к ней Крис. – У нас тут семейная разборка.
– Никакой разборки нет, – возразил Джозеф.
– У нас большие расхождения во взглядах, – сказал Крис. – Мы – родня. Значит, это семейная разборка.
– Крис хочет сам вести Грейс к алтарю, – пояснил Джозеф. – Стоит тут, караулит.
– Ясно, – сказала Люси.
Грейс, которая на дух не переносила отца, давно умоляла, чтобы к алтарю ее вел Джозеф.
– Я сказал, что мы можем это сделать вдвоем, – упирался Крис. – Так он даже на это не соглашается.
– Дело в том, что она не хочет видеть тебя рядом, – сказал Джозеф. – Мы ее с трудом уломали, чтобы она вообще разрешила тебе прийти.
– Они меня стыдятся, – обратился Крис к Люси.
Люси изобразила сочувствие.
– Не смотри на него так, – потребовал Джозеф.
– А вы не хотите пройти внутрь и сесть вместе с нами? – спросила Люси.
– Хорошая мысль, – сказал Джозеф.
– Нет уж, спасибочки, – заартачился Крис. – Я буду сидеть с родными.
– Она нам родная.
Люси оценила такое проявление чувств, но подумала, что лучше было бы не говорить этого открытым текстом.
– Я б так не сказал. – Крис не стал уточнять.
– Может, тебе уже пора войти, – обратился Джозеф к Люси.
Она предпочла бы постоять с Джозефом, но, кроме них, у входа больше никого не было, а ей не улыбалось своим опозданием привлекать внимание к себе и сыновьям. В последних рядах они нашли полупустую скамью, а через пару минут к ним подсел Крис, который до этого безуспешно искал какое-нибудь другое место – все равно где, лишь бы не здесь.
– Он мне угрожал, – в полный голос пожаловался он Люси, чтобы заручиться вниманием окружающих. – Родной сын, называется, – продолжил он, убедившись, что аудитория достаточно велика.
– У него такая силища, – отметил Эл. – Он может на раз-два нас отбуцкать.
– Во-во, – поддакнул Дилан. – С таким лучше не связываться.
– Он в качалку ходит, – добавил Эл. – Работает там и часто тренируется.
– Этого допускать нельзя, – сказал Крис. – Этого категорически нельзя допускать.
– А как же с Гитлером допустили? – спросил Дилан, нынче ученик средней школы.
– Пришлось его окоротить, – сказал Крис. – Но он первый начал.
– Джозеф тоже собирался первым начать, – напомнил Эл.
– Твоя правда, сынок, – сказал Крис. – Нужно было мне стоять насмерть. Как мы стояли в сороковом году.
– Он бы вас все равно поборол, – заявил Дилан. – У него такая силища.
Это хождение по кругу напомнило Люси большую часть разговоров, которые она выслушала за последние пару лет. К счастью, пианистка заиграла «Свадебный марш», и в церковь вошла Грейс в сопровождении Джозефа. Люси смотрела, слушала и думала. Думала о своей свадьбе и о замужестве, сделавшем ее очень счастливой, а потом очень несчастной, и ей вдруг показалось абсурдом, что рядом с ней столько лет находилось ничтожество, которое унизило ее до невозможности, а она терпела, и все из-за клятвы, принесенной ею тогда совсем еще другому человеку. И почему-то на ум приходили Крис и мать Джозефа, потом нелепая одержимость Криса Брекзитом и, наконец, это невезучее государство. Теперь ей казалось, что всему виной браки и разводы, но тут сестра Скотта запела песню Эда Ширана, и в этот миг Люси захлестнул стыд, смешанный с толикой гнева, а все мысли иссякли.
Потом Люси с сыновьями наблюдали за различными перестановками для фотосессии: невеста, жених с невестой, подружки невесты, друзья жениха.
Фотограф громогласно подозвал семью невесты. Криса никто не остановил.
Джозеф повернулся к Люси и мальчикам:
– Ему нужны семейные пары.
Люси приросла к месту.
– Все нормально, – заверил он.
– Давай, мам, – вмешался Эл.
– Ты уверен? – спросила Люси. – А если вдруг…
Джозеф отделился от остальных.
– А если вдруг возьмут на испуг, – фыркнул он.
– Я не хочу, чтобы в будущем кто-нибудь подумал: странно, что ее сюда допустили.
– Пойми: ты – моя жизнь, – сказал Джозеф. – Этого достаточно.
