— Сударыня. — Он наклонил голову. — Прошу прощения за то, что остался жив вопреки вашим чаяниям.
Она презрительно фыркнула.
— Чаяния редко оправдываются. Садись. — Она кивком указала ему на кресло по другую сторону камина. — Но сначала налей нам обоим немножко бренди. Не помешает.
С неохотой признав, что изумлен, Роб налил им бренди. Вручив старухе бокал, он уселся в кресло напротив.
— Вы желаете сразиться со мною?
Она впилась в него буравящим взглядом.
— Ты и дальше намерен рассказывать небылицы о своем брате?
Роб вздохнул.
— Я никогда не лгал о нем в прошлом и не намерен делать этого сейчас. Впрочем, я и не лезу из кожи вон, уверяя окружающих в том, как мило он со мной обращался. Хотя если таково ваше желание, я могу представить вам список и других его преступлений. Неужели так трудно представить Эдмунда издевающимся над теми, кто был моложе и слабее его?
Она опустила взгляд, уставившись в свой бокал с бренди, и ничего не ответила. Роб решил, что это молчаливое признание того, что у Эдмунда имелись далеко не ангельские качества.
Он отпил глоток бренди. Напиток был дорогим, мягким.
— А теперь вопрос к вам. Замок Келлингтон отныне является вашей главной резиденцией?
— Пытаешься избавиться от меня? — язвительно поинтересовалась бабуля.
— Здесь будет намного приятнее, когда вы перестанете рычать на меня, как волчица, и желать мне смерти, — парировал он. — Если вы будете вести себя прилично, я не стану требовать, чтобы вы уехали отсюда, но я не позволю вам дурно обращаться с Бри или Сарой.
Старуха возмущенно закряхтела.
— Ты выгонишь меня из моего же фамильного дома?
— Если в том возникнет необходимость. — Видя выражение ее лица, он безжалостно улыбнулся. — Если бы вы хотели, чтобы я обращался с вами вежливо, вам следовало проявить ко мне немножко доброты, когда я был еще ребенком.
— Вся проблема в том, что ты слишком похож на свою мать, — неожиданно заявила графиня. — Она была слишком… слишком эмоциональной. Импульсивной. Дурно воспитанной. Иногда мне казалось, что она ведьма, которая заколдовала твоего отца, чтобы он женился на ней.
— Какой интересный взгляд на вещи. Быть может, он считал ее ласковой и любящей женщиной, с которой ему было приятно проводить время. — Такой, как Сара. Роб продолжал: — Но я пришел сюда не для того, чтобы спорить с вами. Я не искал этого наследства, но теперь сделаю все, чтобы распорядиться им должным образом. При условии, разумеется, что долги не окажутся вовсе уж неподъемными. Вы случайно не знаете, удалось ли моим отцу и брату окончательно разорить поместье Келлингтон?
— Неужели у тебя нет никакого уважения к умершим? — гневно вскричала графиня.
— Уважение следует заслужить. Мои отец и брат не дали мне повода уважать себя. — Он с некоторым удивлением взглянул в морщинистое лицо сидевшей перед ним старухи. — Вас я уважаю. Хотя вы обращались со мной как с ужасной ошибкой, которой нет места в вашем роду, вы были справедливы со слугами и арендаторами. Кроме того, вы понимаете, что титул не только дает права, но и налагает обязанности. Пожалуй, именно поэтому вы здесь.
— Я рада, что ты одобряешь мое поведение, — язвительно ответила она. — Но ты прав. Я провожу большую часть времени в Келлингтоне, потому что кто-нибудь из членов семьи должен постоянно находиться здесь.
— Только не мой отец или брат. Я отказываюсь от дальнейших дебатов по поводу того, заслуживают они уважения или нет, по причине своей явной правоты. Но вы не ответили на мой предыдущий вопрос. Поместье погрязло в неподъемных долгах?
Старая графиня заколебалась.
— Финансовое положение трудно… назвать идеальным. Проконсультируйся у мистера Бута. Он расскажет тебе больше.
— Я уже написал Буту и рассчитываю получить ответ в самое ближайшее время, если только он не крал у нас, ведь тогда он исчезнет.
Старая леди недовольно поморщилась.
— Хорошенького же ты мнения о человеческой натуре.
— Всему виной моя профессия: будучи сыщиком уголовного полицейского суда, я стал по-другому смотреть на многие вещи, — безмятежно согласился он. — Заметьте, в пользу моего предположения говорит тот факт, что управляющий Келлингтонов Бакли долгие годы присваивал себе доходы поместья.
— Быть этого не может! — Графиня со звоном опустила бокал на столик. Он такой вежливый и обходительный мужчина.
Вежливость не имеет ничего общего с честностью. Я заставил его вернуть большую часть заработанных неправедным путем средств и рассчитал его. — Разговор изрядно утомил Роба, и он встал. — Когда вам захочется грубо обойтись с моей дочерью, подумайте о том, что она уже была бы законной леди Бриони Кармайкл, если бы не вмешательство моего отца и брата.
Его бабка нахмурилась, будучи не в силах отрицать очевидное.
— Я буду вежлива. Но пусть девчонка не путается у меня под ногами.
— Я уверен, что она будет счастлива держаться от вас подальше. — Отсалютовав бабке бокалом (чего было больше в этом жесте — иронии или уважения — он и сам не знал), Роб одним глотком допил бренди.
