– Мы путешествовали во времени, – ошеломленно выдохнул Ник. – В смысле, я это знал, конечно, но…
– Теперь все по-настоящему.
Джоанна понимала. Увидеть дату на билете – одно, а совершенно иной горизонт – совсем другое. Такое нельзя списать на ошибку. Нельзя отрицать.
– Все по-настоящему, – согласился Ник.
Он снова и снова возвращался взглядом к странному зрелищу, пока они не начали спускаться по лестнице. Пока непривычные здания не исчезли из виду.
С набережной, под перекрытиями старого моста Блэкфрайерс, Лондон казался хорошо знакомым. Огромные красные колонны по-прежнему возвышались над водой все тем же призраком города Викторианской эпохи.
Здесь народу было больше, и на узкой дорожке беглецы замедлили шаг. По пути Джоанна начала обращать внимание, как прохожие реагируют на ее спутника. На вокзале она размышляла об эффекте, который производил на людей Аарон, а теперь впервые заметила и влияние на них присутствия Ника. Минуя его, все оборачивались, словно чувствовали притяжение яркой харизмы, и смотрели не с восхищением, как на безупречного Оливера, но с эмоциями не менее глубинными. Так стрелка компаса всегда показывала на север. Джоанна собственными глазами наблюдала за этим воздействием на каждого проходящего: от школьников до спешащих офисных работников.
Интересно, Ник всегда обладал этим качеством? Или люди как-то чувствовали, кем он однажды являлся?
– Ты тренируешь команду брата? – спросила Джоанна.
Ей хотелось узнать побольше о его жизни, хотя, конечно, следовало бы сохранять дистанцию. Прежний Ник упоминал о семье лишь несколько раз и всегда напрягался, когда говорил о ней.
На новое же его воплощение тема, наоборот, произвела успокаивающий эффект.
– Не только брата, но и сестры. Они оба отлично играют. – Взгляд темных глаз потеплел. – Лучше, чем я в их возрасте.
– Ты невероятно хорошо играешь, – выпалила Джоанна.
После его появления команда их школы только побеждала.
– Ты видела мои матчи? – с легким удивлением в голосе спросил Ник.
– Ну… – Девушка почувствовала, что начала краснеть.
Он несколько секунд внимательно смотрел на нее, несомненно заметив румянец, после чего закусил губу, невольно улыбаясь, и собирался сказать что-то самокритичное, однако чуть поколебался и немного застенчиво произнес:
– Я люблю играть. Люблю быть частью команды.
Эти слова прозвучали как признание, словно раньше он никому этого не говорил.
Сердце Джоанны сжалось. Она ни разу не слышала, чтобы прежний Ник выражал столь открытое наслаждение чем-либо. Однажды он заявил: «Я всегда ставил миссию на первое место. Никогда не позволял себе ничего другого».
– А тебе что нравится? – поинтересовался нынешний собеседник с тем же любопытством, с каким сама Джоанна расспрашивала его.
Она сосредоточилась на дорожке под ногами, до сих пор чувствуя приливший к лицу жар, и выпалила, не подумав:
– Я настоящий фанат истории. Обожаю древние предметы.
И, тут же пожалев о слетевших с губ словах, напряглась в ожидании приступа, однако, к ее облегчению, все ощущения остались яркими и незамутненными.
– А я в детстве мечтал работать археологом.
– Правда? – удивилась Джоанна.
Они с Ником познакомились, когда трудились волонтерами в музее Кенсингтона. Вот только в то время охотник на монстров находился под прикрытием, поэтому она предположила, что на самом деле он не слишком интересовался историей.
– Возле места, где я рос, проводились раскопки. Постоянно бегал смотреть туда через забор. – Ник слегка улыбнулся. – Но ни разу не видел, чтобы обнаружили хоть что-нибудь. Доставали лишь землю.
– Я тоже так делала, – отозвалась по-прежнему удивленная Джоанна. – Иногда просто тащила отца на раскопки в Блетчли. – Она не вспоминала об этом много лет.
Они миновали пирс, и южный берег снова предстал перед глазами: новый отрезок выглядел не менее изменившимся. В последний раз, когда она была здесь, «Осколок» единственный возвышался над другими зданиями. Господство над ландшафтом оспаривала у стеклянной громадины лишь труба галереи Тейт-Модерн. Теперь же между ними появился новый небоскреб: шпиль с золотым наконечником. А еще виднелись окруженные лесами недостроенные объекты. Это зрелище заставило Джоанну подумать о Гонконге или Шанхае. Неужели Лондон тоже будет выглядеть так?
Они прошли мимо моста Миллениум, особенно изящного и вытянутого по сравнению с опорами Блэкфрайерс, железными и начиненными заклепками. Здесь все пешеходы сворачивали с набережной влево, прочь от реки, потому что дорожка заканчивалась.
Джоанна наклонилась над перилами и вытянула шею, стараясь разглядеть доки Куинхита, которые должны были оказаться прямо впереди, но ничего не увидела. Затем вспомнила гостиницу возле Серпентайн. Та являлась частью комплекса строений, скопления на небольшом пространстве магазинов, домов и рынка, – все спрятанные за стенами с доступом лишь через неприметные черные двери.
– Вероятно, мы уже добрались до нужного места, – высказала мысль вслух девушка.
