Джоанна удивленно заморгала, поднимая на него глаза. Ей казалось странным разговаривать с ним о родных именно тут – в том месте, где они погибли. Где прямо у нее на руках истекла кровью бабушка. Хотя в нынешнем воплощении Ник ничего и не помнил.
Джоанна осторожно прикоснулась к его предплечью, стараясь не задеть натертые участки кожи, и прошептала:
– Ты скучаешь по ним.
– Да, – кивнул Ник. – По всем. По маме, сестре Мэри. Раньше я всегда провожал младших до школы. – Он нахмурился. – Боже, в этом времени я еще даже не родился. Да что там, даже дедушек с бабушками нет в проекте.
Джоанна прекрасно помнила это ощущение. Впервые прыгнув в прошлое, она чувствовала себя потерянной, потому что попала в тысяча девятьсот девяносто третий год, до своего рождения, до того, как отец эмигрировал в Англию. И знала в том времени только Аарона.
– Извини, что не получилось вернуть тебя домой.
– Та блондинка… – нерешительно начал Ник, заглядывая собеседнице в глаза. – С которой ты разговаривала. Я слышал, ее зовут Элеонора, верно?
Он не помнил свою мучительницу, выковавшую из него героя в прежней хронологической линии. Эта мысль казалась странной и тревожной.
– В мире монстров она обладает большой властью, – объяснила Джоанна. – И подчиняется только самому Королю. Думаю, ее план заключается в изменении линии времени, чтобы создать ту версию, которую мы видели из кафе.
– С фургоном, полным трупов, – произнес Ник и стиснул челюсти так, что выступили желваки.
Элеонора отозвалась о том альтернативном Лондоне как об идеальном мире. Но Джоанна позаботится, чтобы его никогда не было.
– Она хочет воплотить ту версию в реальность, изменив хронологическую линию.
– Мы помешаем, – так твердо заявил Ник, что она почти ему поверила. Когда его прямой взгляд посуровел, ей стало ясно, что они представляли одну и ту же картинку: мертвых людей. – Не понимаю, как можно хотеть сотворить подобный мир. Убийства при свете дня, тела в полицейском фургоне. Кто пожелает жить в таких условиях?
Джоанна опустила глаза. Чтобы ответить на вопрос, пришлось бы рассказать о монстрах. А если она это сделает, то потеряет Ника. Опять. Когда бабушка сообщила ей всю правду, то тем самым побудила внучку сбежать из дома. Слишком уж страшно было поверить.
В нынешней хронологической линии Джоанна уже лишилась Аарона. Только недавно она признала истинную цену этого – наполовину разбитое сердце. Не хотелось даже думать о потере Ника, которая окончательно добьет ее. Она просто не вынесет нового удара. Слишком много уже пришлось пережить.
Джоанна открыла рот, чтобы заговорить, но почувствовала, как подступают слезы, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять почему. Потому что краем сознания она уже приняла решение. Возможно, еще во время разговора с Астрид.
Та сказала, что герой бы остановил катастрофу, если бы не вмешательство Джоанны. Из-за этого уже погибли многие люди. И погибнут еще больше.
Она верила, как верила Астрид, сражаясь бок о бок с Ником, что он спасет мир. Элеонора могла превратить его в героя по собственным причинам, но в нем были задатки истинного лидера.
Джейми как-то сказал, что воплотившая легенду в реальность женщина думала, будто никто не сумеет ее остановить. Но она была неправа. Потому что допустила при эксперименте ошибку. Совершила фатальный просчет, недооценив Ника. Он оставался цельным несмотря ни на что, нес в себе стержень добра, который никто и ничто не могло согнуть. И обязательно докопался бы до скрытых мотивов своей создательницы, после чего пошел бы против нее и исправил бы сотворенное. И уже хотел заключить перемирие между людьми и монстрами.
А Джоанна развоплотила его.
– Ты слушаешь? – спросил ее Ник из настоящего.
Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Даже если придется его потерять, думать только о себе эгоистично. Он заслуживает знать правду, нельзя скрывать от него нечто фундаментальное.
– В альтернативном Лондоне того беглеца убил не просто другой человек, – глубоко вдохнув, сообщила Джоанна. – Мы стали свидетелями кое-чего иного.
– Чего же? – уточнил Ник, вглядываясь в ее лицо своими умными глазами.
Даже если она больше ничего не скажет, со временем он и сам догадается об истинных обстоятельствах происшествия. Но ей все равно следовало выложить карты на стол.
Ее руки дрожали. Пытаясь скрыть это, она сунула их между коленями, чувствуя, как пересохло во рту, однако упрямо выдавила:
– Я не все тебе рассказала, хотя и должна была. – И после секундной заминки заставила себя продолжить: – Монстры крадут время человеческой жизни, чтобы путешествовать в другие эпохи.
Выражение лица Ника не изменилось, пока он вглядывался в глаза Джоанны, после чего переспросил:
– Что?
Она напряглась всем телом.
– Тот мир, который мы видели через окно кафе, – мир с телами в фургоне… Это мир, в котором правят монстры. Именно его и планирует создать Элеонора.
– Что ж, нам придется ее остановить, – практически без эмоций заявил Ник, по-прежнему выглядя спокойным. – Мы не можем этого допустить.
