Совсем не женское убийство полностью

Наш ряд споткнулся и остановился, и девочки, которые шли сразу за нами, начали натыкаться друг на друга и взволнованно вытягивать шеи, чтобы разглядеть, как мисс Паркер запустила руку в свою прическу и завывала от ярости. Конечно, мы все привыкли к приступам ярости мисс Паркер, но это было что-то совершенно новое. Разражаясь криками по поводу бесчестья, которое они навлекают на школу, мисс Паркер предписала Китти и Бини дважды остаться после уроков, а затем забыла об этом и добавила еще одно наказание на всякий случай.

Все мы стояли неподвижно и как можно тише, чтобы не привлекать ее внимания, будто оказались в зоопарке рядом с тигром. Но все равно она заметила, как Лавиния таращится на нее, и заорала: «А ВЫ, ВСЕ остальные, НЕ ЗАДЕРЖИВАЙТЕСЬ! Торопитесь, или вам всем от меня достанется, вам всем…»

Но в этот момент мисс Гриффин прошла через коридор, в котором мы столпились, и успокаивающе положила руку на плечо мисс Паркер. У мисс Гриффин была пугающая способность появляться в нужный момент, как раз тогда, когда требуется ее вмешательство.

Мисс Паркер вздохнула от прикосновения, и вся ярость словно вышла из нее. Даже ее волосы обвисли.

– Пойдемте, мисс Паркер, – сказала мисс Гриффин ободряюще, как будто они были на вечеринке в саду и опаздывали на чай. – Идите, девочки, иначе вы опоздаете на свои уроки.

И все подчинились. Если мисс Гриффин велит вам что-то сделать, лучше вам послушаться. Все разошлись, быстро, но неохотно, и вскоре коридор снова выглядел как обычно. Но Дейзи, которая шла рядом со мной в добропорядочном молчании, повернула голову и посмотрела на меня широко открытыми глазами; мне было совершенно ясно, что означает этот взгляд: мисс Паркер снова ведет себя подозрительно.

Не только мисс Паркер вела себя подозрительно. Наш второй урок во вторник – это английский с мисс Теннисон, которая хотела получить место заместителя директора, но была вынуждена уступить мисс Белл. Мисс Теннисон, как я уже сказала, страшно чувствительная и до ужаса нервная. Ее большие слезливые глаза наполнялись влагой мгновенно, как прижатая к лужице воды губка, реагируя на все, от поэзии до зверушек, а поскольку в этом полугодии мы изучали великих поэтов, нам приходилось терпеть рыдания мисс Теннисон почти на каждом уроке.

В тот день она вызвала Дейзи прочитать «Сельское кладбище» Томаса Грея[10]. По выражению, которое скорчила Дейзи, я догадалась, что на ее вкус это стихотворение – совершеннейшая ерунда, но прочла она его хорошо, как обычно, чистым, спокойным голосом, который не выдавал ее мыслей.

Но пока она читала, я заметила – как и Дейзи, хотя она не показала виду, – что мисс Теннисон плачет еще больше, чем обычно.

«Навеки затворясь, сном беспробудным спят», – читала Дейзи подходящим к случаю похоронным тоном. Мисс Теннисон побледнела. Фактически при каждом упоминании могил или умерших людей (а в элегии Грея их полно, скажу я на случай, если вас самих еще не заставили ее прочесть) она дергалась, будто ее били током. Когда Дейзи дошла до строк: «Вотще над мертвыми, истлевшими костями, трофеи зиждутся, надгробия блестят», – мисс Теннисон задрожала так сильно, что я подумала, будто она сейчас упадет со своего кресла. Когда прозвучала последняя строка, мисс Теннисон сидела в молчании так долго, что мы все начали переглядываться, действительно беспокоясь о ней.

– С вами все в порядке, мисс Теннисон? – наконец взволнованно спросила Бини.

– Превосходно, дорогая, – сказала мисс Теннисон, промокая слезы носовым платком. – Чтение Дейзи было настолько выразительным, что я решила дать нам всем время, чтобы поразмыслить над ним.

Должна сказать, что это прозвучало как оправдание, и притом не вполне убедительное. Даже мисс Теннисон не воспринимала поэзию настолько всерьез.

И тут внезапно влезла Дейзи.

– Мисс Теннисон, – сказала она, подняв руку. – Можно у вас кое-что спросить?

– Это об элегии Грея? – спросила мисс Теннисон.

– Нет, – ответила Дейзи. – Это о мисс Белл.

Мисс Теннисон уронила сборник стихов, который держала в руках. Он с грохотом упал на стол, и все восьмиклассницы замерли, переводя взгляд с мисс Теннисон на Дейзи и обратно.

– Мне нужно было кое-то спросить у мисс Белл, но сейчас, поскольку она уволилась, я не знаю, куда ей писать. Может быть, вы знаете, куда она отправилась?

– Почему ты думаешь, что я имею хоть какое-то представление о том, куда делась мисс Белл? – спросила мисс Теннисон так тихо, что ее голос почти превратился в шепот. Она совсем побледнела и напоминала одно из описанных Греем надгробий.

– О, я-то не знаю, – сказала Дейзи беззаботно. – Я подумала, что, может, она сказала, куда уезжает. Просто понадеялась.

Мисс Теннисон вся покраснела, красные пятна расползлись даже по шее, под высокий воротник ее блузы.

– Дейзи Уэллс! – ответила она. – Это не имеет никакого отношения к поэзии. Я попрошу тебя больше не отклоняться от темы на уроке. Иначе – иначе тебе придется остаться после уроков и написать для меня дополнительное сочинение.